Резидент - Сергей Шведов

– Именно,– подтвердил профессор.– Вопрос этот еще недостаточно изучен, но то, что такие субстанции существуют в природе, практически ни у кого из серьезных ученых мужей не вызывает сомнений. Правда, подобные факты не афишируются – дабы не вызвать ненужного ажиотажа среди неподготовленного к таким встречам населения. Приходится, знаете ли, учитывать в научной деятельности страхи и суеверия обывателей.

– Неужели и замок может материализоваться из сгустка энергии? – удивился Атасов.

– А почему нет? – пожал плечами Кокарев.– Такие случаи известны мировой науке. Если перечитать исторические хроники, то там вы найдете и массу свидетельств появления существ, не совсем обычных для нашего мира. Принято было считать их просто галлюцинациями, однако в последнее время появились научные статьи, по-иному трактующие эти события...

Город начинал потихоньку втягиваться в новый трудовой день. Машин на его улицах явно прибавилось, как и суетливо мельтешащих людей. То были самые обычные наши граждане, своей заурядностью начисто опровергавшие саму возможность появления каких-то там энергетических субстанций. В Средние века – еще куда ни шло: там могла возникнуть чертовщина. Но в наш-то сугубо прагматичный компьютерный век – что делать нечистой силе на улицах города?.. Если бы Атасов собственными глазами не видел огромный замок и его обитателей, ни за что бы не поверил в его существование! А любого человека, посмевшего даже заикнуться о чем-то подобном, высмеял бы беспощадно!.. Даже сейчас ему легче было поверить в гипноз, в наваждение, нежели в реальность существования параллельного мира.

...Профессор Кокарев с интересом осмотрел загадочную стену в номере князя Мышкина, который очень даже мог быть, согласно теории ученого мужа, не человеком во плоти и крови, а энергетической субстанцией. Зато стена, открывшаяся взорам следопытов, на вид выглядела вполне обычной и на простукивание Мишкиными пальцами отозвалась унылым гулом. Об отверстии, которое здесь вчера обнаружил Атасов, практически ничто не напоминало. Ни тебе швов, ни следов цемента и кирпичной кладки... Как тут поверить в магию и чародейство? Скорее речь может идти о белой горячке!

– И что скажет наука? – осторожно полюбопытствовал Миша Севостьянов.

– Во всяком случае, вот это место,– профессор достал из кармана фломастер и начертил на стене овал неправильной формы,– по своей структуре сильно отличается от материала, использованного при строительстве здания.

Атасов с Севостьяновым переглянулись. Никандр Христофорович практически угадал контур обнаруженной Эдуардом вчера дыры. По всему выходило, что тоннель все-таки не плод их разгоряченного воображения...

– Очень похоже, что кто-то сначала прорвал силовой барьер, а потом поставил в этом месте заплатку – дабы не привлекать внимание любопытствующих... А мы сейчас попробуем эту заплатку убрать.

По сосредоточенному лицу Никандра Христофоровича было заметно, что он прилагает неимоверные усилия, правда, непонятно – к чему? Лоб его покрылся потом, губы беззвучно шевелились, а руки что-то беспрестанно чертили в воздухе. Наконец последовал громкий хлопок, пол завибрировал под ногами, и в стене образовалось уже знакомое Атасову и Севостьянову отверстие, из которого отчетливо запахло плесенью.

– Браво, профессор! – захлопал в ладоши Миша.– А то я уж решил, что все это мне действительно почудилось сегодня ночью... Пойдем в замок?

– Нет... – покачал головой Кокарев.– Слишком опасно. Не исключено, что нас там ждут с недобрыми намерениями... Отверстие мы пока заделаем – до лучших времен.

Атасову вдруг пришло в голову, что в лице Никандра Христофоровича они получили экстрасенса и гипнотизера, ничем не уступающего князю Мышкину и Степанычу. Мысль его нисколько не обрадовала. Скорее наоборот. Подумалось, что Пацаков слишком уж опрометчиво доверился практически незнакомому человеку...

Кокарев настолько аккуратно «законопатил» многострадальную стену, что даже очень острому глазу не к чему было бы придраться. Миша от восхищения прицокнул языком, а Атасов от восторженных похвал воздержался, решив попристальней присмотреться к доктору аномальных наук.

– А как же Жигановский? – обернулся Кокарев к Мише.– Вы обещали меня с ним познакомить.

– Самое время... – взглянул на часы секретарь губернатора.– Веня через десять минут дает пресс-конференцию здесь же, в гостинице. Будет много наших и столичных журналистов. Вот там мы вас, Никандр Христофорович, с ним и познакомим. Очень интересный тип – смею вас уверить. Хотя вы ведь наверняка о нем наслышаны...

Зал переполняла пишущая и электронная братия. Неоднократно бывавший на подобных мероприятиях Атасов быстро сориентировался в обстановке и выбрал места аккурат напротив трибуны в десятом ряду: и видимость была отличной, и слышимость тоже – даже если бы у выступающих вдруг отказали все микрофоны.

Кокарев с интересом рассматривал весело гудевшее собрание. Создавалось впечатление, что на подобных мероприятиях ему прежде бывать не доводилось. Несколько странно для доктора пусть и аномальных, но все же наук...

Жигановский запаздывал, доводя журналистскую братию до точки кипения. От коллег из «Комсомольского прожектора» Атасов узнал, что рейтинг Венедикта Владимировича поднялся на довольно приличную высоту и почти сравнялся с рейтингом Пацакова. Было от чего столичному политику, и без того не страдавшему избытком скромности, возгордиться.

Административный ресурс губернатора трещал по всем швам – в том смысле, что его верные сподвижники продолжали с завидной регулярностью попадать на страницы скандальной хроники, шокируя не привыкшую к подобным проявлениям сексуальной активности провинциальную публику. Словно какое-то поветрие поразило ряды губернаторской гвардии! Впросак попадали даже те, от кого подобных подвигов никто не ждал...

Жалкие попытки оправдаться только увеличивали недоверие и раздражение. Ну какая в наши дни может быть нечистая сила?.. Слухи о ведьмах, якобы науськанных коварным Жигановским на добропорядочных кацаповских чиновников, вызывали иронические ухмылки, а то и откровенный смех.

Журналистская братия ликовала. Нестандартное течение кампании в скучной и вроде бы во всем предсказуемой Черноземной области порождало жгучий интерес как в соседних регионах, так и за пределами страны.

Лишь Кремль выразил недовольство. Из уст в уста передавались сведения о состоявшемся буквально вчера разговоре руководителя президентской администрации с Виссарионом Дмитриевичем Пацаковым, где губернатору Черноземья были высказаны нелицеприятные замечания, исходившие – страшно подумать! – от самого президента... Словом, по всему было видно, что звезда Пацакова закатывается, а на ее месте все более уверенно утверждается звезда другого политика, известного, конечно, стране, однако ни на что серьезное вроде бы доселе не претендовавшего. Государственная дума, разумеется, в счет не шла. Штатные политологи уже подсчитывали шансы Жигановского на грядущих через четыре года выборах и утверждали, что Черноземная область может оказаться хорошим трамплином для вознесения Венедикта Владимировича в горние выси федеральной власти.