Будьте здоровы и держите себя в руках - Андрей Бильжо

Речь пойдет о метро. Теперь я редко там бываю. Но именно в метро прошла огромная часть моей жизни. Там, в метро, были прочитаны толстые литературные журналы и обернутый в газету “Самиздат”.

Метро бывало разным. Нарядным, торжественным, веселым – в праздники, когда демонстранты несли огромные бумажные цветы, шарики и флажки.

Пьяным и тоже веселым метро было после субботников.

После смерти Л. И. Брежнева оно было пьяным, но мрачным. Я не сразу понял, в чем дело. А потом догадался. Граждане поминали генсека на работе – был повод выпить.

Кстати, когда хоронили Леонида Ильича, я как раз работал психиатром. Похороны транслировали по черно-белому телевизору, который стоял в большом холле психиатрического отделения. Больным разрешили похороны смотреть – вместо тихого часа. Больные сидели, а сзади стоял медперсонал, и некоторые медсестры плакали. Вдруг больной по фамилии Волков (я почему-то запомнил его фамилию) встал, подошел к телевизору и выключил звук. Все остолбенели. Я имею в виду медперсонал – потому что больные на это никак не прореагировали.

– Что ты делаешь, Волков? – спросила медсестра.

– Хочу послушать, правда ли, что на улице машины гудят, – спокойно ответил он.

Цветочное метро – это 8 Марта.

В один из международных женских дней я утром рано, съездив в центр Москвы за мимозой для мамы и бабушки, возвращался обратно в пустом вагоне. На сиденье, которое для троих, но на котором три пассажира практически никогда не помещались, спал гражданин. Когда он успел выпить – загадка. Огромный букет тюльпанов, который он кому-то хотел подарить, рассыпался, и цветы обрамляли его спящее тело. Цветы лежали у него в ногах, на груди, животе и на полу. Видимо, в таком виде – “спи спокойно, дорогой товарищ” – он сделал не один круг под землей.

Будить его мне, 13-летнему мальчику, было страшно.

Вообще в метро происходило много забавных историй. Мне всегда нравилось разглядывать людей и наблюдать за ними.

Когда я возвращался домой из психиатрической больницы, я вошел в вагон на станции метро “Ленинский проспект” и сразу ощутил, что в вагоне что-то происходит. Пассажиры переглядывались. А одна девушка держала перед собой раскрытую книгу, но периодически смотрела вверх, заливаясь румянцем. Так в первой датской шариковой ручке голые девушки заливались чернилами, когда ручку переворачивали, – и тут же оказывались в купальнике. Периодически юная читательница опускала свой взор в книгу, бледнела так же быстро, и думаю, в книге она видела… – ну точно, не текст.

Я проследил за ее взглядом. На поручне, наверху, напротив нее, висел длинный использованный презерватив. Ситуация в вагоне была напряженной, я, как психиатр и наблюдатель, затаился. Все остальные пассажиры тоже периодически поднимали глаза и потом стыдливо их опускали. Около ближайшей от презерватива двери стоял полковник в папахе, с мужественным и, как сказала бы моя бабушка, открытым лицом. Я понял, что ситуация под надежным контролем.

Когда поезд подошел к конечной станции, все вышли из вагона. Я спрятался за колонну и следил. Последним выходил полковник. Он двумя пальцами в военной трикотажной перчатке взял презерватив и, держа его на вытянутой руке, торжественно вышел из вагона, быстро сориентировался на местности и опустил презерватив в ближайшую урну.

Настоящий полковник! А кто-то ругает нашу армию. Зря! Есть место подвигу в мирное время.

Не в мирное время, сегодняшнее, сломалась моя машина. Мрачная толпа затянула меня в метро. Наверху остались неспособные расстаться друг с другом граждане, как постаревшие “одноклассники. ру”, распивающие пиво и разложившие закуску где попало. Очередь в кассу за пропуском вниз была большой. Кажется, что в метро что-то меняется. Это иллюзия. Вот уж где все стабильно. Под землей. От пятачков до этой бумажки, которую нужно получить в кассе, прошли десятилетия, а очередь та же. И женщины-кассиры те же. Тот же один из двух неработающий эскалатор. Та же “тетя в стакане”. Так же и то же самое она кричит в рупор. Они в этом стакане, эти женщины, как в барокамере, – не меняются. Законсервировались. А ведь 50 лет назад они должны были быть девочками. Опять иллюзии. Они всегда были такими. Это и есть бессмертие. Вот оно где. Лишь бегущая строка в вагоне, звонки мобильных телефонов, лица азиатов и молодые люди, сидящие на платформе в позе орла (я сначала решил, что они какают), ожидающие поезда, сказали мне, что времени все-таки прошло довольно много.

Да лицо, отражающееся в черной двери и перечеркнутое надписью “НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ”.

На меня смотрел уже не бровастый и глазастый мальчик с челкой, корчащий рожи, а лысый, серьезный, усатый дядька в очках.

Будьте здоровы и держите себя в руках.