Малый мир. Дон Камилло - Джованни Гуарески

Как только Пеппоне узнал из афиш, во множестве расклеенных по всем деревням, что какой-то тип выступит с речью по приглашению либералов, он взвился как ужаленный.

— У нас, в цитадели большевизма, мы должны потерпеть такую гнусную вражескую провокацию? Да мы ему покажем, кто тут главный!

Он созвал свой генеральный штаб, и эта неслыханная новость была изучена со всех сторон. Предложение немедленно поджечь помещение Либеральной партии было отвергнуто, также не поддержали и идею запретить выступление административными мерами.

Вот они — подводные камни демократии, — сказал в заключение Пеппоне, — каждый проходимец может позволить себе такую роскошь, как толкать речи на общественных площадях.

В конце концов они решили оставаться в рамках законопослушания и общественного порядка, то есть мобилизовать все имеющиеся в наличии силы, организовать патрули, обезвредить все возможные засады, оккупировать все стратегические высоты и основное место действия. Курьеры готовы были в любой момент призвать подкрепление из окрестных деревень.

— Сам факт того, что они осмеливаются устраивать выступление здесь, свидетельствует о том, что они намерены нас победить, — сказал Пеппоне, — но мы не дадим им застать себя врасплох.

Из наблюдательных пунктов вдоль всех дорог, ведущих к городку, должны были сообщать о всяком подозрительном движении на дороге. К этой службе патрули приступили с раннего утра в субботу, но в течение дня ни одна кошка не появилась на дороге.

Ночью Шпендрик засек было подозрительного велосипедиста, однако при ближайшем рассмотрении это оказался просто пьяный. Выступление должно было состояться в воскресенье пополудни. До трех никого не было ни видно, ни слышно.

— Они подтянутся на поезде в 15.35, — предположил Пеппоне и распорядился усилить наблюдение в районе вокзала.

И вот пришел поезд, и из него вышел только один человек, невысокий, худой, с фибровым чемоданчиком в руках.

— Ну, значит, они что-то прослышали и поняли, что недостаточно крепки для нанесения такого удара, — заключил Пеппоне.

И в этот момент к нему подошел незнакомец с чемоданом, вежливо поздоровался и спросил у Пеппоне, не будет ли он так добр и не покажет ли ему, где находится помещение Либеральной партии.

Пеппоне посмотрел на него в изумлении и переспросил:

— Помещение Либеральной партии?

— Ну, да, — подтвердил тот, — я должен через двадцать минут выступить с речью и не хотел бы опоздать.

— Вообще-то объяснить непросто, потому что центр населенного пункта располагается на расстоянии нескольких километров, — сказал Пеппоне.

Человечек забеспокоился.

— А можно ли найти какой-нибудь транспорт дотуда?

— Я на грузовике, — пробормотал Пеппоне. — Хотите, довезу.

Незнакомец поблагодарил, и они направились к грузовику. Когда приезжий увидел полный кузов народа, с мрачными лицами, в красных шейных платках, он вопросительно посмотрел на Пеппоне.

— Я тут главный, — сказал тот, — садитесь в кабину, со мной поедете.

На середине дороги Пеппоне заглушил машину и посмотрел на оратора. Это был интеллигентный человек среднего возраста, худой, с тонкими чертами лица.

— Значит, вы либерал? — спросил Пеппоне.

— Да, — ответил оратор.

— И вам не страшно тут одному с пятьюдесятью коммунистами?

— Нет, — ответил оратор.

В кузове угрожающе зашумели.

— А что в чемоданчике? Тротил? — спросил Пеппоне.

Либерал рассмеялся и поднял крышку чемодана.

— Пижама, тапочки, зубная щетка.

Пеппоне смял в руках шляпу и хлопнул себя по ляжке.

— Вот безумие! И почему, позвольте узнать, вы не боитесь?

— Ну именно поэтому, вас же пятьдесят, а я один.

— Да какая разница, — завопил Пеппоне, — пятьдесят, не пятьдесят, вы что, не понимаете, что я одной левой могу вас забросить аж в тот канал?

— Нет, — совершенно спокойно ответил приезжий, — я так не думаю.

— Тогда вы либо псих, либо несознательный, либо дурите людям головы!

Оратор засмеялся.

— Все гораздо проще — я честный человек.

Пеппоне подскочил.

— Ну нет, дорогой синьор! Если бы вы были честным человеком, то не были бы врагом народа! Слугой реакции, орудием капитализма!

— А я и не враг никому и никому не слуга. Я просто думаю не так, как вы.

Пеппоне завел машину и рванул с места.

— Вы завещание написали перед тем, как сюда ехать? — ухмыльнувшись, спросил он по дороге.

— Нет, — нисколько не смутившись, ответил оратор, — все, что у меня есть, — это моя работа, а ее я завещать никому не могу.

На въезде в городок Пеппоне остановился на минутку побеседовать со Шпендриком, который сопровождал их на адъютантском мотоцикле. Потом боковыми улицами добрался до помещения Либеральной партии. Двери и окна были заперты наглухо.

— Никого, — мрачно сказал Пеппоне.

— Наверное, они уже все на площади, мы опаздываем, — предположил оратор.

— Должно быть, так, — ответил Пеппоне.

Подъехав к площади, грузовик остановился. Пеппоне и его ребята плотным кольцом окружили оратора и с трудом прорвались с ним сквозь толпу к трибуне. Оратор взошел на трибуну. Перед ним стояло две тысячи человек в красных платках.