Теория Глупости, или Учебник Жизни для Дураков-2 - Андрей Яхонтов

Контрольный вопрос. Как сбросить с себя хотя бы одну из несвобод?

Маркофьев знал ответ.

ЯДЫ

Он всех этих своих половин собирался чохом прикончить.

— Полюбил… Клавку Шиффер… Я тебя с ней познакомлю… — страдал он. — А прежние и нынешние жены, гадины, ревнуют, не дают житья, не оставляют в покое…

Он зазывал меня в магазин пищевых ядов.

— Классный открыли магазинчик в Сан-Тропе, покупатели съезжаются со всего света.

И просил:

— Я воспитываю тебя, а ты помоги мне. Да, я могу и хочу убить. И даже способен найти этому извинение и оправдание. А ты объясни и докажи, что я поступаю правильно и хорошо. Тебе удастся. Ты умеешь…

В качестве подсказки он прелагал такую:

— Моя мама была гинекологом… Ты разве не в курсе? Она говорила: худшего исчадия, чем женщина, нет…

ЖЕНЫ, ЖЕНЫ, ЖЕНЫ

Мы посещали с ним Монако и Лихтенштейн, Андорру и Люксембург, где в поместьях и древних замках, на хуторах и виллах обитали его законные супруги. Маркофьев знакомил меня то с одной, то с другой. То — с приземистой, похожей на таксу брюнеточкой, то — с длинной сутулой кочергой. То с семидесятилетней старушкой, которую, когда заявлялся к ней на уик-енд, держал взаперти в дальнем чулане ее дозорной, похожей наклоном на Пизанскую, башне.

— Когда хватаю эту бабулю ниже спины, кажется, что держусь за спущенную грелку, — шептал он мне. — А она, поверишь, ждет моего приезда, дежурит на крепостной стене, вглядываясь в подзорную трубу или военный бинокль… Не приближается ли мой "Линкольн"?

МОНАСТЫРЬ

Однажды на его кадиллаке мы зарулили в монастырь, где Маркофьев исповедался не настоятельнице, а мне:

— Эта святая осуществляет гуманитарные акции помощи детям и голодным, любит сирот и жалеет инвалидов, к ней стекаются пожертвования со всего мира. Она же мечтает родить от меня еще одного Маркофьева. На этом и попалась. Ну а я… Чем я хуже нашего разведчика, женившегося на дочке Онассиса и принесшего нашей стране миллионы долларов после состоявшегося развода? Только я эти миллионы принесу себе…

ПОЧЕМУ НАДО ИМЕТЬ МНОГО ЖЕН?

Потому что к одной-единственной вы относитесь как к последнему рублю. Боясь разменять или, хуже того, потерять. К двум отнесетесь — уже не как скряга, а как игрок, сделавший ставку на пару пусть не скаковых лошадок, но хотя бы гнедых кобыл. На два, короче, номера! Трех воспримите — и вовсе ни за что не тревожась и ничего не опасаясь: ибо ощутите себя зажиточным рантье, у которого в банке лежит достаточная сумма, капитал работает, а вы почиваете и стрижете проценты. С десятью женами — вы Крез…

Контрольный вопрос на пополнение словарного запаса. Крез — не от слова ли "крейзанутый" отпочковалось? Ваше мнение?

Вопросы на засыпку. Одна и та же надоевшая служба, одна и та же опостылевшая жена (или опостылевший муж), одна и та же душная крохотная квартира — это тупик! Неужели вы удовольствуетесь единственным вариантом жизни? Зачем загонять себя в безвыходную ситуацию? Зачем существовать убого, если можно наполнить бытие множеством разнообразных возможностей! Что лучше — одна жена или две? Или даже три? Три или две квартиры? Одна зарплата или несколько счетов в различных банках? Тут не о чем даже рассуждать, чем больше всего — тем лучше! Набирайте впрок, потом разберетесь, что пригодится, а что выбросить!

Вывод. ЛУЧШЕ ЧТО-ТО, ЧЕМ НИЧЕГО!

ТЕРРИТОРИЯ

— Да, я правильно сделал, что женился на этих своих нынешних, — говорил он. — Ибо и у мужчин, и у женщин есть минусы, которых всегда больше, чем плюсов. Недостатки выпирают, если люди помещены в малое и тесное пространство, тут дерьмецо всегда на виду. А если рассредоточены по большой территории, как, например, в латифундиях этих лахудр, тогда — минусов не замечаешь. Минусы как бы растворяются в этом объеме. Остается незначительная размытая концентрация слабого подобия отрицательных черт…

ШЕСТЬ СОТ

Он потягивался, как ребенок перед сладким сном или только-только пробудившись, и, не выпячивая собственных заслуг, нейтральным голосом сообщал:

— Мои предки горбились, пахали всю жизнь, чтобы купить участок в шесть соток и построить на нем убогий курятник. Я решил вопрос кардинально, одним махом, женившись на миллионершах. У меня шестьсот гектар леса только на Апенинском побережье…

ГЛУПЫШКА

В своем собственном имении он обретал счастье и множил радости со смазливенькой глупышкой, замеченной им и взятой на абордаж еще в Сыктывкаре (когда осваивал дальние рынки на предмет торговли кроссовками). Богиня танцевала в тамошнем стрип-баре. И он на нее, выражаясь его языком, сразу запал. Клюнул. Она сводила его с ума, он дарил ей катера и яхты, сухогрузы и кибитки, запряженные верблюдами и волами. В ее обиходе наличествовало две фразы: "Да, милый" и "Нет, милый", других я от нее не слышал, но это не мешало ей этими мелодично произнесенными заклинаниями Маркофьевым понукать. Он подчинялся любым ее капризам с восторгом. Млел. И было от чего. Однажды, когда его дульцинея вышла на балкон не одетой, ехавший на велосипеде садовник так на нее засмотрелся, что вывернул шею и врезался в дерево, разбив себе лоб. От велосипеда остались два согнутых в "восьмерки" колеса и руль.

РАЗДОЛЬЕ

— А в России, представляешь, не мог ее трахнуть, — делился мой друг. — Хотя очень тянуло. Но не складывалось. То был в отключке из-за выпитого, то ехал на другое свидание. А вообще, если честно, было некуда везти. Я ведь снова сошелся с Лаурой, она сидела дома, меня блюла. На даче — еще одна знакомая, туда тоже не приедешь. В гостиничный номер эта идти не соглашалась. У нее, вишь, гордость. Оторваться же с ней на пару дней в загородный санаторий, веришь, просто не было времени. Самые дела пошли, товар с забугоными лейблами разбирали нарасхват… Ну и из-за других баб. И вот мы перезванивались, даже встречались накоротке, обедали, ужинали, я ее провожал — и все. Она меня, наверно, считала ненормальным. Или святым… — Он хихикнул. — Ну, уж теперь дорвался до нее… Увидела мою святость… Тут нам раздолье…

НЕ ВСЕ ПОТЕРЯНО

— Не все еще потеряно, — подмигивал Маркофьев, — если на нас западают такие очаровашки… — И с тяжелым вздохом прибавлял. — ХОТЯ В ЖЕНСКИХ НОГАХ ПРАВДЫ НЕТ…

Он продолжал придумывать и модернизировать народные мудрости и поговорки. И прочие ходячие и расхожие крылатые выражения. (Так он их называл).

Дорогого, на мой взгляд, стоила жемчужина, вершина, квинтэссенция его стройной жизненной концепции — дополнение к Новому Завету, лично им сформулированная одиннадцатая заповедь: "В СУМАТОХЕ НЕ ТЕРЯЙСЯ!"

СОЛОМОН

— Как изрекал мудрец Соломон? — спрашивал Маркофьев. — "И это пройдет?" — И, не вступая в полемику с древним старцем, ставил заинтересованных лиц (таких вокруг него всегда толпилось множество) в известность. — А я, вооруженный современной системой знаний и новейшими открытиями науки, заявляю: "Все когда-нибудь кончится!"