Любовь на фоне кур - Пэлем Грэнвил Вудхауз

Я избрал толстого коротышку в сером костюме. Такой ширины бакенбарды на человеческом лице никому еще видеть не приходилось.

— Дело обстоит так, сэр. Мы все хотим знать, в каком положении находимся.

— Это я могу вам объяснить, — сказал я. — В вертикальном положении на нашем газоне, и я был бы премного обязан, если бы вы перестали рыхлить его каблуками.

Полагаю, это не было Умасливанием в строгом и наилучшем смысле слова, но сказать что-то подобное было необходимо. Долг каждого ответственного гражданина — постараться осадить человека с бакенбардами.

— Вы меня не поняли, сэр, — продолжал тот в возбуждении. — Я выразился иносказательно. Мы все хотим знать, что обеспечивает нам надежность в нашем положении.

— Ваши каблуки, — ответил я мягко, — как я уже указал раньше.

— Сэр, я Брасс из Аксминстера. У меня счет к мистеру Укриджу на десять фунтов восемь шиллингов и четыре пенса. Я хочу знать…

Тут мощно вступил хор:

— Вы меня знаете, мистер Гарнет. Эпплби из Хай… (Голос тонет в общем реве.)

— …и восемь пенсов.

— Мне мистер Ук…

— …расплатиться…

— Я представляю Боджера…

Но тут произошло нечто неожиданное: Чарли, который долго сверлил Бийла взглядом исподлобья, ринулся на него, размахивая кулаками, и был снова сбит с ног. Настроение толпы вновь изменилось. Умасливание поджало хвост. Насилие — вот чего жаждала публика. Бийл в стремительной последовательности выдержал три боя. Я чувствовал себя беспомощным. Инстинкт подталкивал меня броситься в сечу, однако благоразумие твердило, что подобный выбор действий окажется роковым.

Наконец, в минуту затишья, я сумел ухватить Наемного Служителя за локоть, когда он отходил от распростертого тела своей последней жертвы.

— Хватит, Бийл, — зашептал я горячо, — прекратите! Нам никогда не поладить с этими людьми, если вы будете их и дальше сшибать с ног. Идите в дом и оставайтесь там, а я поговорю с ними.

— Мистер Гарнет, сэр, — сказал он, а боевой огонь в его глазах угасал, — тяжело это. Тяжелее не бывает. Не было у меня везения, ну, чтоб назвать везением, как я получил отставку. И я же их ни одного в полную силу не стукнул, не так чтобы очень. А первый из них-то сподличал, стукнул меня, когда я не смотрел. Так пусть не говорят, будто я начал.

— Все в порядке, Бийл, — сказал я миротворчески. — Я знаю, вина не ваша, и я знаю, как вам тяжело остановиться, но я хотел бы, чтобы вы ушли в дом. Я должен поговорить с этими людьми, а пока вы тут, они не успокоятся. Так давайте!

— Слушаю, сэр. Но это тяжко. Можно я еще разочек врежу этому Чарли, а, мистер Гарнет? — сказал он тоскливо.

— Нет, нет. Идите же, идите.

— А если они за вас примутся, сэр, и попробуют своротить вам физию?

— Не примутся, не примутся. А попробуют, я позову вас.

Он неохотно ушел в дом, и я вновь обратился к моей аудитории.

— Если вы будете так любезны и минуту помолчите… — начал я.

— Я Эпплби, мистер Гарнет, на Хай-стрит. Мистер Укридж…

— Восемнадцать фунтов, четырнадцать шиллингов…

— Будьте добры, взгляните…

Я отчаянно замахал руками над головой.

— Стоп! Стоп! Стоп! — завопил я.

Гул голосов не смолк, однако постепенно начал стихать. В просветах между деревьями я увидел море и пожалел, что сейчас не на волноломе, там, где царит мир. У меня заболела голова, и я ощутил слабость от голода.

— Джентльмены! — вскричал я, когда гул почти замер.

Стукнула калитка. Я повернул голову: в сад входил высокий тощий молодой человек в сюртуке и цилиндре. Впервые я узрел этот костюм в сельской глуши.

Он подошел ко мне.

— Мистер Укридж, сэр? — спросил он.

— Моя фамилия Гарнет. Мистер Укридж временно отсутствует.

— Я от «Уитли», мистер Гарнет. Наш мистер Бленкинсоп несколько раз писал мистеру Укриджу, обращая его внимание на тот факт, что его счет достигнул внушительной цифры, но не получил удовлетворительного ответа и выразил пожелание, чтобы я побывал у него. Крайне сожалею, что его нет дома.

— Не больше, чем я, — был мой прочувствованный ответ.

— Вы ждете его в скором времени?

— Нет, — сказал я. — Не жду.

Он оценивающе поглядел на выжидательно притихшую орду кредиторов.

— Кое-какие кредиторы мистера Укриджа, — объяснил я, предупреждая его вопрос. — Я как раз собирался поговорить с ними. Не присядете ли? Трава абсолютно сухая. Мои пояснения касаются также и вас.

Догадка озарила его глаза, и из них выглянул тот человек, каким его создала природа.

— Черт побери! Задал лататы? — воскликнул он.

— Насколько мне известно, да, — сказал я.

Он присвистнул.

Я снова обернулся к местным талантам.

— Джентльмены! — гаркнул я.

— Внимание, внимание, — сказал какой-то идиот.

— Джентльмены, я намерен быть с вами абсолютно откровенным. Мы должны решить, как именно обстоят дела между нами. (Голос: «Где Укридж?») Мистер Укридж был неожиданно отозван в Лондон (горький смех) вчера днем. Я полагаю, что он вернется с минуты на минуту.

Это пророчество было встречено насмешливыми воплями. Я продолжал:

— Я не понимаю цель вашего появления здесь. У меня для вас ничего нет. Я не мог бы уплатить по вашим счетам, даже если бы хотел.

До меня начало доходить, что я теряю популярность.

— Я здесь просто как гость мистера Укриджа, — гнул я свое. В конце-то концов, с какой стати мне было щадить его? — Я не имею никакого отношения к его финансовым делам. И абсолютно отказываюсь признать, что в каком-либо отношении я перед вами в каком-либо долгу. Мне жаль вас. Я выражаю вам мое сочувствие. Но это все, что я могу вам предложить: сочувствие и добрый совет.

Ропот недовольства. Я начинаю вызывать неприязнь. А я намеревался быть таким умасливающим, намеревался потчевать этих бедолаг словами ободрения, равносильными оливковому маслу, проливаемому на раны. Ибо я сочувствовал им искренне. Я считал, что Укридж обошелся с ними возмутительно. Но меня снедало раздражение. Голова трещала невыносимо.

— Следовательно, я должен сказать нашему мистеру Бленкинсопу, — осведомился сюртук с цилиндром, — что ни сейчас, ни после деньги уплачены не будут?

— Когда вы в следующий раз выкурите безмятежную сигару с вашим мистером Бленкинсопом, — ответил я учтиво, — и заметите, что беседа угасает, я на вашем месте, пожалуй, сказал бы что-нибудь эдакое.

— Мы, разумеется, немедленно поручим нашим юристам тут же вчинить иск вашему мистеру Укриджу.