Хроники безумной подстанции или доктор Данилов снова в "скорой" - Андрей Шляхов

Давным-давно, когда по ВДНХ и Парку Горького гулять совершенно не хотелось, работала в одной московской больнице молодая и красивая операционная медсестра. Как и положено большинству красивых женщин, была она не очень-то счастлива в личной жизни (парадокс, но ведь так чаще всего оно и бывает).

И был у медсестры-красавицы перспективный производственный роман с ведущим хирургом одного из отделений. Перспективный в том смысле, что из производственного, когда все происходит только во время совместных дежурств, грозил перейти в настоящий, когда все происходит независимо от рабочего графика и может даже закончиться бракосочетанием.

Медсестра, как я уже сказал, была молодой — около тридцатника. Острый глаз, твердая рука, ясная голова… Но с некоторых пор голова, то есть ум, начала ее подводить. Не все, наверное, знают, что операционные сестры до операции и после пересчитывают инструменты и перевязочный материал, чтобы быть уверенной в том, что в ране ничего не забыли. Хорошая медсестра еще и очки на докторах пересчитает. А что? Бывали случаи. И вот с некоторых пор после операции начало у нашей героини получаться на несколько марлевых шариков (тампонов) больше, чем до операции. На один, на два, а то и на три. Не каждый день, но частенько.

Не меньше, а больше — обратите внимание на это обстоятельство!

Если обнаруживается недостача операционного инструмента или материала, то тут все ясно без ненужных вопросов и лишних сомнений. Режьте, уважаемые доктора, по свежезашитому и ищите то, что забыли. А вот излишки… И как их объяснить? Причем тампоны были использованные, все в крови.

Все хорошо познается на личном примере. Вот, допустим, вы помните, что, уходя из дома, оставили запасной комплект ключей на «законном» месте — в ящике тумбочки или, скажем, на гвоздике в прихожей. А когда вернулись домой и хотели открыть дверь, то нашли в кармане или в сумке оба комплекта ключей — и основной, и запасной. И так почти каждый день в течение нескольких месяцев… На первый взгляд, вроде бы — ничего страшного. Ключи же не пропадают, вы их всякий раз находите. Но осадочек остается весьма неприятный… Особенно если у вас медицинское образование, пускай и среднее, и вы знаете, что такое шизофрения или деменция.

За каких-то два месяца бедная медсестра из цветущей энергичной веселой женщины превратилась в задерганную истеричку. У нее еще и привычка появилась считать все, что на глаза попадается. Это она так себя проверяла.

Доверие к ней снизилось до уровня плинтуса — хоть и «в плюс», да ошибается постоянно, а еще она начала срываться во время операции на врачей, чем окончательно погубила свою репутацию и свое будущее в той больнице, о которой идет речь. Некоторые даже подозревали, что она начала употреблять наркотики, уж очень разительной была перемена. В общем, уволилась медсестра и больше о себе знать не давала. И с любимым хирургом рассталась, поскольку он не проявил в этой истории той чуткости и того понимания, на которое она рассчитывала с учетом их близких отношений и радужных перспектив.

Судьбой медсестры-красавицы никто из бывших сослуживцев не интересовался, потому что за два последних месяцев она, на нервной почве, рассорилась со всеми, с кем раньше дружила. Кто-то над ней подшучивал, кто-то успокаивал недостаточно искренне, кто-то, наоборот, был слишком настойчив… Но дело не в этом.

Хирург, у которого с медсестрой был производственный роман, вскоре закрутил новый роман, с дочерью одной из своих пациенток. Это, вообще, очень правильное решение — имея хронически больную маму, выйти замуж за врача. Гениальное, можно сказать. Но не в этом дело. Ну женился и женился — с кем не бывает.

Развязка наступила на небольшой больничной вечеринке, посвященной бракосочетанию хирурга. Вернувшись из свадебного путешествия на Гоа, где новобрачную укусила змея и муж лично отсасывал… Впрочем, это совсем другая история. Так вот, во время вечеринки одна из врачей-анестезиологов напилась в стельку и, рыдая, поведала миру о том, что это она подбрасывала марлевые шарики медсестре-красавице, потому что тоже любила (и продолжает любить) хирурга и хотела устранить соперницу. Шарики анестезиолог пропитывала фальшивой кровью, которую готовила, смешивая красный и синий пищевые красители. Проносила их в кармане формы в операционную и, улучив момент, подбрасывала в тазик с грязным материалом. Много-много дней подряд, пока не сработало.

На следующий день анестезиолога-вредительницу уволили. И правильно, поделом. Любовь любовью, а режим стерильности в операционной — это святое. Да и вообще, поступила она как-то не по-людски.

Впрочем, мнения сотрудников по поводу поступка анестезиолога разделились надвое. Мужчины, особенно хирурги, гневно ее осуждали, а вот многие женщины жалели, причем больше, чем медсестру-красавицу. У той хоть производственный роман в анамнезе был, счастье испытала. Пускай и недолгое счастье, а все равно есть что вспомнить.

«При чем тут «маузер» товарища Папанина?» спросите вы. Ни при чем, просто у Михаила Веллера есть рассказ в тему с таким названием. Сколько в том рассказе исторической правды, мне неизвестно, но в моем — все истинная правда, не сомневайтесь.