Сантехник с пылу и с жаром - Слава Сэ

Белорусским жандармам не хватает лоска. Пришли, звонят в домофон.

– Мы из КГБ. Откройте, пожалуйста.

Приличные спецслужбы не мяукают под дверью. Они пробивают стену стремительным джипом. Они всегда в белых рубашках, в их страшной темнице только кушетка, плётка и наручники. Они так арестуют, что не стыдно будет внукам рассказать. И подруги обзавидуются.

У хороших агентов всегда с собой чёрный шёлковый платок для завязывания глаз и верёвки для нежных плеч. Они шлёпают по попе за малейшую провинность. Самый строгий мучитель непременно ещё влюбится, перебьёт охрану и увезёт бедную жертву далеко-далеко. У него от бабушки осталась заброшенная хижина с видом на океан и отличной сантехникой. Идеальное место для двух беглецов. Они проведут там лето. Он будет заботливым и сероглазым, а она – с вечно растрёпанными волосами. А потом их выследит негодяй-полковник. Современное кино подробно описывает все эти традиции. Начнётся финальная драка со спецэффектами. Мужчины перебьют все люстры, диваны, кафель и сантехнику. Лишь убедившись, что на них смотрят, начнут шмалять друг в друга. Потом финал. Красиво пробитый в трёх местах, хороший агент собирается помереть. Он, в принципе, всем доволен, потому что любовь и бла-бла-бла. Последнее желание – закрыть глаза, лёжа головой в её коленях. И конечно, ей не жаль колен для такого перфоманса.

Досмотрев фантазии до конца, Лена попыталась оценить на глаз вероятность хижины с океаном. В мониторе домофона мёрзла пара белорусских лейтенантов, условные Вася и Петя. Ничто в них не предвещало сладких мук. Возможно, у них даже верёвки не было.

Тогда Лена спросила удостоверение. Мужчины предъявили бумажку, похожую разом и на документ, и на русско-польский разговорник. Лена спросила номер телефона, где ей доказали бы подлинность Васи и Пети. Позвонила.

– Алё?

– Ко мне пришли! Говорят, из КГБ! Пускать?

– Конечно пускайте!

И повесили трубку. И всё. Лейтенанты меж тем насупились. Погода им казалась холодной, Лена – туповатой. Угрожали войти так или иначе, но уже в куда более сердитом виде. Лена в ответ заметила, что пугать девушек неразумно. Если хочешь подружиться, заработай доверие добрыми словами или с помощью небольших подарков. У Васи и Пети наверняка нет девушек, раз они не знают элементарного. Чекисты ответили, что разумней было бы их сейчас не бесить. Лена сказала – это ещё кто кого бесит! И нажала «отбой».

Они снова позвонили. Диалог повторился с той лишь разницей, что в конце Лену назвали дурой. Она заплакала. Лейтенанты одумались, взялись её утешать, не забывая при этом уговаривать. Но теперь, подурневшая от слёз, она точно не собиралась открывать.

– Зачем вы вообще припёрлись! Обзываться? – спросила она.

– Ирина Петровна, вы прекрасно знаете, зачем мы припёрлись!

– Я не Ирина Петровна!

Было слышно, Вася и Петя подбирают синонимы к понятиям «нелепая ошибка» и «страшное недоразумение».

– А, простите, это какая квартира?

– Сорок три!

– У вас тут цифры… Но всё равно откройте. И приходите в сорок пятую. Будете понятой!

Вот так. Двадцать минут Лена в одиночку противостояла тоталитарному режиму. А теперь наручники, кушетка, негодяй-полковник, – всё уходило в сорок пятую, чья хозяйка – это все знали – воровала водку поездами и плевать хотела на демократию. Тут Лена совсем расстроилась, выключила связь и пошла в скайп, обсуждать со мной пропасть между жизнью и искусством.

Сантехник Нитунахин, кстати, на вопрос «кто там» всегда отвечает:

«Ваше счастье, мадам!»

Чувствуете разницу?