Господин барон - Михаил Дулепа

От моего мрачного взгляда старика шатнуло. Он тут же откашлялся и перевел тему:

— Господин барон, вашего суда ждет задержанный.

— Что, в городе не могли найти, кому разобраться?

— Тут очень сложный вопрос. Видите ли, этот молодой человек был задержан за сомнительные высказывания и назвался вашим личным врагом.

— Когда я успел ему навредить?

— Он утверждает, что двадцать три года назад, за пять лет до его рождения. Он, видите ли, националист.

Да что ж за утро такое, то козлы, то националисты! У них тут слет по интересам? Дружно сговорились портить мне утро?!

— Эгельберт, подробности!

Таковые были: некий парнишка, на одну восьмую эск, решил, что барон-иностранец это оскорбление его национальных чувств. Поэтому он стал бродить по городу, раздавать листовки с призывами к свержению и доводами о необходимости немедленного восстания против меня. Гравштайнцы радовались твердым убеждениям у столь молодого человека, но ничуть не поддерживали его стремлений. Вчера, в тот момент, когда я с гостем устроили состязания по бегу на руках по крепостной стене (победил фон Виндифрош, но лишь потому что я все время держал его за ноги, не давая упасть вниз), отважный наци решил перейти от слов к делу и решительно вышел на площадь с флагом и моей фотографией (той, где я добрый), которую и сжег под пение все той же «Победили мы».

Задержали его за нарушение пожарной безопасности, но уже в участке он заставил полицейских переоформить протокол, убедив в наличии политической составляющей. Поскольку в политику моя стража лезть не желала, то отважного, но слегка неразумного юношу сбагрили мне.

Теперь этот организм заявлял, что он — идейный борец за демократию и не пожалеет жизни, чтобы изгнать проклятого захватчика. Или чтобы обратить внимание зарубежной общественности на происходящие в городе ущемления национальных чувств.

Так-с, преступника однозначно требуется наказать, для пресечения. Но насилие — не наш метод, особенно в судебной практике. Не стоит создавать прецеденты, будем править разумно и справедливо. Вроде бы я видел решение во время недавней прогулки по городу.

— Эгельберт, вы хорошо знаете горожан?

Управляющий поднял вопросительно бровь и кивнул.

— Тогда найдите… — и я продиктовал приметы запомнившейся дамы.

Думаю, следующие сорок минут сильно разочаровали борца с иноземной тиранией. Сторожил его всего один стражник, сам тиран ушел в тень, где и присел на лавочке, а проклятый пособник проклятого барона вообще занялся какой-то хозяйственной деятельностью, то и дело проносясь по двору в разных направлениях, уткнувшись носом в папку с бумагами. Немного обнадежили подсудимого туристы, с удовольствием фотографирующие и его, и тирана, и стены, и красивые цветы в палисаднике, и дверь сарая, и ту симпатичную птичку на камне… и вообще, почему так мало внимания к жертве произвола?!

Думаю, он скоро начал бы жаловаться на это, но тут вернулся фон Шнитце с названной мною дамой, и суд возобновился.

Собственно, он тут же и закончился вынесением приговора. Очень удивившего всех собравшихся.

Семидесятишестилетняя фру Янсен, во всей красе своих ста двадцати килограмм, с сомнением оглядела жертву.

— Вот этого?

Хулиган смотрел то на нее, с ужасом, то на меня, с мольбою.

— Да, фру Янсен. От души! Тридцать раз.

Почтенная фру тоненько хихикнула и потерла руки, отчего привязанного передернуло.

— Ну, начинайте, что ли. Вы заняты, так что мы будем считать. И раааааз, и дваааааа — торопиться не надо. Эй, хватит биться! И трииии! С чувством, Матильда, с полной отдачей! Все его выходки от недостатка внимания, ну так пусть почувствует, что кому-то нужен!

Националист пыхтел и пытался отвернуться, но старая рыбачка держала свою нынешнюю добычу надежно и целовала от души, взасос. Все дружно считали. Туристы, столпившиеся вокруг эшафота, аж подпрыгивали от эмоций, а я почему-то вспомнил, что был такой танк у англичан — «Матильда».

— Господин барон, может, он еще чего-то натворил? Так я же вдова, может, сдадите его мне, для дальнейшей работы? — Разрумянившаяся дама все так же небрежно, одной рукой, держала несчастную жертву моей больной фантазии на весу, иногда потряхивая для наглядности.

— Ну, это как он себя вести будет. А пока — благодарю за помощь!

Преступник часто дышал, высунув язык, и скорчившись, круглыми глазами следил за фру, перебирая в воздухе ногами.

— Эх, только раззадорил, паршивец, честную женщину! — Рыбачка опустила его обратно на эшафот, игриво шлепнула по заду, отчего борец за свободу с визгом подпрыгнул… да, у рабочего человека рука тяжелая, это вам не планктонина, ничего тяжелее смартфона не державшая. Туристы в очередной раз зааплодировали. Ну что же, теперь завершающий штрих.

— Фру Янсен, за выполнение столь важной работы вот ваша плата. — Я вытащил из кармана гравкойн и важно протянул его женщине. Та приняла, присела в книксене и вдруг облизнулась, глядя на преступника. — Так же вам разрешается в подаваемых прошениях и официальных бумагах делать приставку к имени «Воспитательница Молодых», и обращаться к моим рыцарям без церемоний. — Вспомнив о некоторых предубеждениях против исполнителей наказаний я галантно протянул руку и помог «неумолимой палачке» спуститься со ступеньки, изобразив сдержанный поклон. Женщина еще раз быстро «кникснула».

— Я бы отдал вам одежду преступника, как и полагается по обычаю, но юноша может неправильно понять. Помрет еще от испуга.

Стоявшие рядом «стражи» и два волонтера перекосились в попытке удержать суровые лица.

— Так что сегодня обойдемся без этого. И кстати, Эгельберт, любые сплетни против моих подданных будут расценены как навет на меня самого.

— Ясно, господин барон! — Старик позволил себе пошутить: — Александэр, теперь сюда хлынет поток ценителей женской красоты!

— Да? Ну тогда распорядитесь о заказе каталога секс-шопа, что-нибудь из БДСМ-экипировки. Думаю, умудренные годами гравштайнцы с удовольствием позаботятся о нравственности молодежи! Тем более, что у нас вот этому еще тридцать дней общественных работ полагается. На благо Эскенланда. Он ведь о нем так заботился? Впрочем, разрешаю заменить на поцелуи, из расчета один день на десять лобзаний!

Тот страж, что был ближе, с мужественным закаменевшим лицом закрыл глаза, всхлипнул и сморгнул слезу. Волонтеры в голос ржали где-то за углом эшафота.

Фру Янсен уже фотографировалась в обнимку с одним из обступивших ее туристов.

Может, в самом деле отправить пацана помогать бедной вдове? Всегда подозревал, что эти националистические и религиозные заскоки происходят от избытка энергии и недостатка внимания противоположного пола, вот и посмотрели бы на результат.

Эх, если бы все проблемы решались так просто…