Шопоголик спешит на помощь - Софи Кинселла

Дерек Смит – настоящий гений. Он уже много лет дает мне дельные советы, жаль только, я не всегда к ним прислушиваюсь. (Как, например, в тот раз, когда он говорил, что не стоит «совершать импульсивные покупки ради бесплатного подарка». Тот набор термобигудей я даже не распаковала.)

Поэтому по дороге в Тусон я решаю следовать его инструкциям. Если ради дружбы со Сьюз надо сблизиться с Алисией – значит, так тому и быть. Буду искать в ней какие-нибудь достоинства. Я даже в поисковике набрала «как наладить связи с противным коллегой» и нашла парочку полезных советов, вроде «завести общее хобби» и «придумать ласковое прозвище» (хотя какое прозвище можно придумать Длинноногой Стерве, ума ни приложу).

Сейчас мы мчимся по шоссе. Я, Сьюз и Алисия сидим за столиком. Мама, Дженис и Дэнни пристроились на диванчике и играют в бридж с Минни (Минни все время выигрывает. Правда, она сама выбирает себе карты, то и дело роняет их и постоянно твердит «Я пас»). Элинор осталась в Лас-Вегасе «отдохнуть» – и я ни капельки ее не осуждаю. Лично для меня первое похмелье стало настоящим испытанием.

По обе стороны трейлера тянется пустыня, а за ней, вдалеке, – горы. Всякий раз, выглядывая в окно, я чувствую трепет. До чего же необычный вид! Словно декорации. И почему в Англии нет таких пейзажей? В детстве родители частенько говорили мне: «Посмотри, какой чудесный вид» – и показывали на три жалких дуба и корову. В общем, ничего странного, что я предпочитала читать комиксы про Барби.

Когда я подошла к столу, Сьюз так взглянула на меня – будто и не думала освободить мне место. И все же после неловкой паузы она подвинулась, и я села рядом, делая вид, что все нормально. Словно мы старые подруги и частенько зависаем вот так втроем.

– Алисия, какой у тебя красивый топ, – начинаю неловко разговор.

Самый быстрый способ завоевать чужую благосклонность – это комплименты. Топик, правда, весьма заурядный, ну да бог с ним.

– О. – Алисия подозрительно щурится. – Спасибо.

– И волосы у тебя чудесные, – добавляю словно невзначай. – Такие блестящие.

– Благодарю.

– И… хм… твои духи…

– Спасибо, – в очередной раз повторяет она. – Это торговая марка «Золотого покоя».

– Они тебе очень идут… Эли, – неловко говорю я.

Дурацкое прозвище вырывается само собой. Понятно же, что стерва Алисия ну никак не тянет на Эли.

Она изумленно вытаращивает глаза. Сьюз удивляется не меньше:

– Эли?

– То есть… Лисси, – тут же поправляюсь я. – Тебя когда-нибудь называли Лисси? Мне кажется, тебе подходит. Лисси. Лисс.

Я дружески похлопываю ее по руке.

– Хм. Нет, не называли. И пожалуйста, хватит меня трогать.

– Прости, – тушуюсь я и тут же засыпаю ее новой порцией комплиментов: – У тебя очень красивый нос! Он такой… ну… – Я сглатываю, чтобы оттянуть время. Что хорошего можно сказать о носе? А? – У тебя такие… изящные ноздри.

Боже, я и впрямь это ляпнула? Ноздри?..

Алисия окидывает меня долгим подозрительным взглядом.

– А, все ясно, – говорит она в конце концов. – Я поняла, чего ты добиваешься. Хочешь узнать, кто мой пластический хирург? Не дождешься.

Какой еще пластический хирург? При чем тут он?

Ладно, забудем о комплиментах. И о прозвищах тоже.

– Значит, ты любишь тайцзи? – бодро объявляю я. – Как думаешь, может, мне тоже попробовать?

– Сомневаюсь, что у тебя получится, – хмыкает она. – Для этого надо контролировать свой разум и тело.

Алисия одаряет меня снисходительной улыбкой и переглядывается со Сьюз.

– Ясно. – Главное, не показывать обиды. – Что ж…

– Так сколько, ты говорила, там спален? – словно забыв обо мне, спрашивает она у Сьюз, возвращаясь к их недавнему разговору.

Кажется, я потерпела фиаско. Неужели какие-то там спальни могут быть интереснее моды? Почему люди постоянно болтают о ценах на недвижимость и новинках интерьера? (Мама, например, обожает эту тему. Я уже устала повторять ей, что совершенно не разбираюсь в обоях.)

– Не помню точно, – отвечает Сьюз. – По-моему, двадцать восемь. Половина даже не отремонтирована. Мы ими не пользуемся.

– Двадцать восемь, – эхом повторяет Алисия. – Только представить… Двадцать восемь спален!

А, они о Летерби-Холле… Бедная Сьюз. Как же ее утомляют бесконечные разговоры о внутреннем убранстве дома! Особенно когда к ней пристают всякие «эксперты», которые то и дело надменно поправляют: «Вы, должно быть, оговорились и хотели сказать тысяча семьсот пятнадцатый год?». Однажды мы с ней заглянули в овощную лавку, и к нам привязался один старичок, стал задавать вопросы о каком-то камине в Большом зале. Он так настырно выспрашивал, кто именно из предков Таркина его построил (как будто кому-то есть до этого дело?), что пришлось опрокинуть ящик с мандаринами, лишь бы отвлечь его и спасти Сьюз.