Вечера с мистером Муллинером - Пелам Вудхаус

Штаб-квартира курсов заочного обучения «Положитесь на нас» помещалась в большом здании по соседству с Кингзроуд. Сачеверелл, ворвавшись в дверь, как восточный ветер, оказался перед маленьким мальчиком с холодными, надменными глазами.

– Ну? – сказал мальчик с глубочайшим подозрением. Он, казалось, из принципа равно не доверял ни ближним, ни дальним, приписывая любому их поступку самые черные побуждения.

Сачеверелл резким жестом указал на дверь с табличкой «Джнт. Б. Пилбрик, упр.».

– Я желаю видеть Джнт. Б. Пилбрика, упр., – заявил он.

Губы мальчика брезгливо изогнулись. Секунду казалось, что на это заявление он ответит пренебрежительным молчанием. Затем он снизошел до единственного презрительного слова:

– Техкомуненазначеномистерпилбрикнепринимает.

Несколько недель тому назад подобный отказ заставил бы Сачеверелла убраться восвояси, краснея, пошатываясь, путаясь в собственных ногах. Но теперь он отбросил дитятю со своего пути, точно пушинку, и широким шагом вошел в кабинет.

За письменным столом восседал лысый мужчина с моржовыми усами.

– Джнт. Пилбрик?

– Да, это мое имя.

– Ну, так слушай меня, Пилбрик, – сказал Сачеверелл. – Я уплатил пятнадцать гиней авансом за курс агрономической науки. Вот семь уроков, которые я получил по сей день, и, если ты сумеешь отыскать в них хотя бы единое слово, имеющее отношение к агрономической науке, я съем свою шляпу – и твою, Пилбрик.

Управляющий водрузил на нос очки и сквозь них уставился на лавину брошюр, которую Сачеверелл обрушил на стол перед ним. Он поднял брови и прищелкнул языком.

– Прищелкивание прекратить! – сказал Сачеверелл. – Я пришел сюда за объяснением, а не за прищелкиванием.

– Да-да-да, – сказал управляющий. – Как любопытно!

Сачеверелл с силой ударил кулаком по столу.

– Пилбрик! – рявкнул он. – Прекрати вилять! Это не любопытно, а возмутительно, чудовищно, нестерпимо, и я намерен принять самые крутые меры. Я предам эту скандальную историю самой широкой, самой безжалостной огласке и не пожалею сил на самое дотошное exposе^[11].

Управляющий укоризненно поднял ладонь.

– Прошу вас! – сказал он с мольбой в голосе. – Я разделяю ваше негодование, мистер… Муллинер? Благодарю вас. Я сочувствую вашему огорчению. Но могу вас заверить, что желания обмануть вас не было. Просто прискорбная ошибка кого-то из секретарей, и ему будет сделан строгий выговор. Вам выслали не тот курс.

Праведный гнев Сачеверелла чуть поостыл.

– А? – сказал он, несколько умиротворенный. – Понимаю. Не тот курс.

– Не тот курс, – сказал мистер Пилбрик. – И, – продолжал он, лукаво поглядев на своего собеседника, – мне кажется, вы согласитесь, что столь быстрые результаты – блистательная рекомендация наших методов.

Сачеверелл был озадачен.

– Результаты? – сказал он. – Какие результаты?

Управляющий благодушно улыбнулся.

– Последние недели, мистер Муллинер, – сказал он, – вы проходили наш курс «Как Обрести Абсолютную Уверенность В Себе И Железную Волю».

Когда Сачеверелл покинул приемную курсов заочного обучения, его грудь переполнял непривычный восторг. Всегда приятно узнать разгадку тайны, которая долгое время вам досаждала, а то, что поведал ему Джнт. Пилбрик, бросило свет на несколько загадок. Он уже некоторое время сознавал, что в его отношениях с окружающим миром что-то изменилось. Ему на память пришли таксисты, которым он смотрел прямо в глаза, заставляя их увянуть, а также нахальные пешеходы, которым он не уступал ни дюйма тротуара, хотя еще на днях покорно отступил бы в сторону. Тогда эти эпизоды ставили его в тупик, однако теперь они получили исчерпывающее объяснение.

Но главным образом он упивался мыслью, что избавился от докучной необходимости штудировать агрономическую науку – предмет, который всегда претил его артистической душе. Ведь совершенно очевидно, что человек с волей настолько железной, как у него, только попусту переводил бы время, зазубривая нуднейшие факты для того лишь, чтобы угодить сэру Редверсу Бранксому. Сэр Редверс Бранксом, твердо знал Сачеверелл, примет его таким, какой он есть, и не поперхнется.

Никаких помех с этой стороны он не ожидал. Перед его умственным взором возникло видение: небрежно расположившись за обеденным столом в «Башнях» и прихлебывая портвейн, он ставит полковника в известность о своем намерении незамедлительно вступить в брак с его, полковника, дочерью. Не исключено, что из чистой вежливости он любезно сделает вид, будто просит согласия старого хрыча на этот брак, но при первой же попытке заупрямиться он примет необходимые меры.

Очень довольный, Сачеверелл шагал к отелю «Карлтон», где намеревался перекусить, как вдруг, едва достигнув Хеймаркета, он резко остановился, и его волевое лицо сурово нахмурилось.

Мимо проехало такси, и в такси сидела его невеста, Мюриэль Бранксом. А возле нее с ухмылкой на гнусной физиономии сидел молодой человек в галстуке Королевской гвардии. Судя по их виду, они направлялись куда-то, чтобы с удовольствием перекусить.

Подобно всем Муллинерам, Сачеверелл был наделен тончайшей интуицией, а потому он тотчас заключил, что молодой гвардеец – не кто иной, как Бернард, кузен Мюриэль. В том, что Сачеверелл застыл на месте, сжимая кулаки и сверкая глазами вслед такси, мы можем усмотреть неопровержимое доказательство, что вид парочки, беззаботно расположившейся в теснейшей близости на заднем сиденье автомобиля, вызвал у него приступ злости и ревности.

Мюриэль, по ее же собственным словам, как-то раз была помолвлена со своим кузеном, и мысль, что между ними сохранилась подобная тошнотворная близость, обожгла душу Сачеверелла, будто серная кислота.

Фамильярничают на задних сиденьях такси, черт побери! Наслаждаются тет-а-тетами за ресторанными столиками, подумать только. Ведь именно такое поведение и навлекло на Содом и Гоморру неодобрение свыше. Ему стало ясно, что Мюриэль принадлежит к тем девушкам, которые требуют твердой руки. В нем не было и капли викторианского мужчины-деспота – он льстил себя мыслью, что исповедует самые современные, самые широкие взгляды, – но, если Мюриэль воображает, что он будет нем и неподвижен, как устрица, пока она устраивает по всему Лондону одну вавилонскую оргию за другой в компании пучеглазых гвардейцев, гнусно ухмыляющихся в усы щеточкой, ее ждет горькое разочарование!

И подумал это Сачеверелл Муллинер без всяких там «может быть» или «пожалуй».

Он было поиграл с мыслью самому вскочить в такси и выследить их. Но тут же отказался от нее. Он пребывал в бешенстве, но полностью владел собой. Показать Мюриэль, куда раки откочевывают на зиму, он решил без свидетелей. Раз она в Лондоне, то, значит, гостит у тетушки в Эннисмор-Гарденс. Утолив голод, он отправится туда без лишней спешки.