Перелетные свиньи - Пэлем Грэнвил Вудхауз

Семга

Суп из шампиньонов

Филе камбалы

Венгерский гуляш

Спаржа под майонезом

Воздушный пирог «Амброзия»

Сыр

Фрукты

Кофе

Пирожные «Птифур» ^{29}

Пирог «Амброзия» – это вещество, которое состоит из взбитых сливок, взбитого белка, сахарной пудры, бисквитного теста, очищенного винограда, тертого кокоса и апельсинового желе, а означает (во всяком случае, для падшего баронета) высшую свободу.

Сэр Грегори расстегнул нижние пуговицы жилета и стал выдавливать лимон на семгу, когда у парадных дверей поднялся шум. То была Моди, прорывавшаяся в дом, и Бинстед, вежливо, а там и злобно объяснявший, что хозяин обедает, беспокоить его нельзя. Вышеупомянутый хозяин только собрался сурово спросить: «Что за черт?» – как дверь отворилась и ворвалась Моди, за которой поспешал Бинстед, потерпевший поражение в неравной борьбе.

– Миссис Стаббз, – отчужденно возгласил он и умыл руки, предоставляя хозяину выпутываться самому.

Сэр Грегори застыл, как и семга на вилке. Всегда неприятно, если к обеду явится непрошеный гость, а уж тем более – призрак прошлого. Вспомнив, как подскочил Макбет, когда к нему зашел дух Банко, мы лучше поймем сэра Грегори.

– Что? Что? Что? Что? Что? – выговорил он, как бывало с ним в минуты волнения.

Синие глаза гостьи опасно сверкнули.

– Та-ак! – сказала она, легко щелкнув зубами. – Удивляюсь, что ты можешь смотреть мне в лицо, Табби Парслоу.

Сэр Грегори заморгал:

– Я?

– Да, ты.

Сэр Грегори схватил кусок семги, чтоб укрепить мозги; он слышал, что это очень помогает. Он схватил его и съел, но ничего не вышло. Видимо, тут нужна какая-то другая рыба.

Моди, дождавшись встречи, о которой она мечтала столько лет, приступила к делу немедленно.

– Красиво ты со мной поступил! – сказала она, как сама совесть.

– Э?

– Я ждала, ждала в церкви!..

Сэру Грегори опять показалось, что мозги ему не нужны.

– Ты? О чем ты говоришь?

– Не финти. Просил ты меня прийти в церковь седьмого июня в два ноль-ноль?

– Какого июня?

– Сам знаешь.

– Ничего я не знаю. Ты в себе?

Моди горько и коротко засмеялась. Примерно этого она и ждала. К счастью, она вооружилась до зубов.

– Не знаешь? – сказала она, вынимая что-то из сумочки. – Пожалуйста, вот письмо. Смотри, смотри.

Сэр Грегори проштудировал документ.

– Ты писал?

– Да, я.

– Ну, читай.

– «Дорогая Моди…»

– Нет, на другой стороне.

Сэр Грегори перевернул листок.

– Вот, ровно в два, седьмого.

Сэр Грегори вскрикнул:

– Это не семерка!

– То есть как не семерка?

– Так. Это четверка. Четвертого июня, яснее ясного. Только… странному человеку покажется, что это – семерка. О Господи! Неужели ты пришла в церковь седьмого июня?

– Конечно.

Глухо застонав, сэр Грегори схватил еще один кусок семги. Ослепительный свет вспыхнул перед ним. Сколько лет он думал, что произошло одно из тех печальных недоразумений, о которых любил писать Томас Харди.

– А я пришел четвертого, – сказал он.

– Не может быть!

Сэр Грегори не отличался тонкостью, но все же мог оценить глубину этой драмы.

– В цилиндре, – сказал он, и голос его дрогнул. – Мало того, я отдал его надеть на болванку, ну, выгладить, или что это с ним делают, и протер пивом, чтобы блестел. А когда я прождал два часа и решил, что ты не придешь, я снял его и на нем прыгал. Да, прыгал, а потом уехал в Париж, билеты я купил для нашего путешествия. В Париже хорошо. Конечно, страдал без тебя.

Моди смотрела на него, поводя кончиком носа.

– А ты не врешь?

– Конечно, не вру. Да Господи, разве я могу с ходу такое выдумать! Что я, писатель какой-нибудь?

Мысль его была так разумна, что рассеяла последние страхи. Моди всхлипнула, отвела рукой кусочек семги и едва выговорила из-за слез:

– Табби, какой ужас!

– Да. Нехорошо вышло.

– Я думала, ты спустил деньги на бегах.

– Вообще-то на бегах я был, но мне повезло, я выиграл. Шрапнель пришел первым, ставка один к двадцати. Выиграл сто фунтов. Потому я и смог купить цилиндр. Деньги мне вообще пригодились. Знаешь, как в Париже все дорого? Если тебе скажут, что там дешево, – не верь. Грабят на каждом шагу. Хотя еда этого стоит, готовят они…

Наступило молчание. Моди, как Глория Солт, думала о несбывшемся, сэр Грегори вспоминал название ресторанчика за Святой Магдалиной (Мадлен), где его особенно хорошо покормили. Именно там он впервые попробовал буйябез.^{30}

Бинстед, передышавшийся в буфетной, ибо Промысел не врывался еще так прямо в его тихую жизнь, обрел былой апломб и решился нести суп. Увидев его с суповой миской, сэр Грегори гостеприимно вскочил.