Я - начальник, ты - дурак - Александр Щелоков

С генерал-майором Охманом меня свел случай. Я приехал на учения 19-й танковой дивизии в венгерский заштатный городишко Капошвар. Первым делом представился командиру дивизии. Массивный мужчина, как говорят «сам себя шире», перетянутый по-походному ремнями, протянул огромную, как тюлений ласт ладонь:

— Охман, — и тут же спросил. — Где саперная лопатка? — Увидев в моих глазах непонимание, раскрыл мысль точнее. — Чем наши недостатки раскапывать будешь?

Подумалось, что газетчики уже не раз досаждали генералу мелкими уколами.

— А их копать обязательно? — спросил я.

— Добре, — миролюбиво сказал генерал, — будем считать: на войну ты приехал с мирными, гарными намерениями.

Генерал, говоривший по-русски прекрасно, часто употреблял украинизмы, что делало его речь колоритной и неподражаемой.

В тот же вечер дивизия по тревоге оставила гарнизоны и заняла исходные позиции в лесах для броска на Хаймашкерский полигон.

В штабной палатке генерал собрал командиров полков. На большом столе была расстелена топографическая карта с нанесенной на нее тактической обстановкой. Вокруг стола стояли офицеры.

— Слухайте приказ, — сказал Охман и откашлялся. Потом правой рукой, подняв ее над картой, обозначил нечто вроде полудуги. — Ты, Деркач, идешь ос сюды. (Деркач — командир одного из полков вытянулся и щелкнул каблуками). — А ты, Семенюк, пидешь так. — Теперь над картой качнулась левая полусогнутая рука генерала, образовав вместе с правой ясно видимые клещи. — А уси остальны — у сэрэдину. И шоб у мэня там усэ кипило!

Задача была обозначена предельно четко и ясно, хотя в такой форме ее постановка заставила бы рухнуть в обморок любого преподавателя тактики.

— Пытання е? — спросил Охман. — Вопросы? Нэма? Тоди ты, Зварцев, изложи приказ в письменном виде и по науке.

Полковник Зварцев (позже он стал генералом и служил в Генштабе) был начальником штаба дивизии, и в его обязанности входило ведение всей оперативной документации. Прямое и четкое задание командира дивизии на бой на бумаге должно было обрасти массой военно-бюрократических деталей, которые описывали полосы ответственности полков, маршруты выхода их на назначенные позиции, условия взаимодействия и связи между собой.

Когда командиры, получив все указания разъехались по полкам, Охман обратился ко мне:

— Корреспдэнт, у мэня ночь сегодня бессонна, а ты спи. Сейчас поужинаем и ложись в моем блядовозе. Отдыхай.

Снова заметил непонимание в моих глазах и пояснил:

— Мий блядовоз — гарна штука. Трофей. На нем эсэсовский генерал ездил. А когда его в Австрии в плен взяли, мне командующий Павел Алексеевич Курочкин подарил. Як награду. Так и вожу с собой. Тепла будка для жилья. Две кровати. Всякое такое для отдыха. Блядовоз, одним словом. А теперь пийшлы ужинать.

Не доходя до палатки, в которой располагалась офицерская столовая, генерал остановил солдата.

— Сынок, ты ужинал?

— Никак нет, товарищ генерал.

— Обидав?

— Никак нет. Не успел.

— Цэ дуже погана справа. Зина! — генерал повернулся к столовой палатке.

Из кухни выбежала румяная ядреная тетка в белом халате.

— Слушаю вас, товарищ генерал.

— Зина, ось нагодуй хлопца, вин у нас з ранку не ив. — Потом Охман хлопнул по плечу солдата. — Паняй, сынок, паняй. Иды исты. Поешь, зайди ко мне, доложишь.

Такой демократизм генерала был до приторности показным, но слезы умиления у меня не вышиб, в восхищение не привел. Демагогов я видел немало, но такое…

Мы поужинали и вместе с генералом вышли из палатки. Смеркалось. У входа Охмана ждал солдат.

— Товарищ генерал, ваше приказание выполнил!

— Значит, поисты теперь солдатам должен приказывать генерал, так? Гарно. Теперь доложи кто ты такой.