Андрей, его шеф и одно великолепное увольнение. Жизнь в стиле антикорпоратив - Андрей Мухачев

Служба в армии закончена. Я вернулся домой, в Уфу (которую, кстати, вообще не узнал). В голове мельтешили планы громадного заработка в Интернете, прекрасного времяпрепровождения и… ну, в общем, много чего проносилось у меня в голове, пока симпатичная проводница наливала чай.

Реальность (слово-то какое противное), как всегда, расставила, я бы сказал, распинала по местам абсолютно все. Квартира в Уфе в ипотеке, нужно выплачивать.

Далее. То, чем я «пропитался» за годы службы в армии — то есть ненавистью к подчинению, организациям и корпоративу в самом общем смысле этого слова, — как-то потихоньку начало не то чтобы выветриваться, но просто превращалось в мечту. Я осуществил ее позже, но тогда до нее было еще очень далеко.

Антикорпоратив, который я буквально воспитал в себе, вырастил и взлелеял, начал бледнеть под прямыми и честными вопросами родителей, многочисленной родни и жены: «Ну, куда работать пойдешь? А какая там зарплата?»

На мои робкие ответы, что я, мол, вроде как, туда-сюда, собираюсь раскручивать свое дело в Интернете, вся родня делала равнодушные лица и переспрашивала насчет зарплаты. Что мне делать, я пока не знал. Устраиваться на работу? Дальше было интереснее.

Расскажу об Уфе. Я служил в Ярославле.

Ужасном городе из «Золотого кольца России». Старом и облепленном рекламой. Простите меня, ярославцы, но ваш город — это настоящее надругательство над стариной в виде бесконечной рекламы.

Уфа произвела неизгладимое впечатление. Семь цифр в телефонном номере. Два миллиона населения, 50 % из которых работает на нефтеперерабатывающих заводах. Широкие, красивые улицы. Ребята, это замечательный город. А самое главное — уровень зарплаты. Он чрезвычайно привлекателен. Даже для жителей столицы.

Я вернулся из армии вместе с женой в августе 2007 года. Вернулся в не слишком радостное время — мой братишка болел, болел тяжело. У нас в семье к тому времени также не было чего-то особо радостного — мы пытались зачать ребенка, это не получалось, и жена к тому времени уже перенесла пару лапароскопий и внематочную беременность.

Вокруг словно царил черный цвет, ничего хорошего впереди даже не виднелось. Я остро тосковал по армии. Там была железная отмазка — я ничего не могу сделать, потому что я в армии. Там было здорово, но, конечно же, мы очень скучали по дому. Но, откровенно говоря, ничего домой нас, кроме родни, не тянуло. Хотя нет, еще была квартира, находящаяся в ипотеке. Там нам предстояло жить.

Я вернулся из армии с новой идеей в душе — я изобрел антикорпоратив. К тому времени блог anticorporatlv.ru стал уже по тем меркам зарождающегося блоггинга популярным. Я писал посты, меня комментировали, я кричал в каждом посте о том, что нужно увольняться и работать на себя, тем самым готовя себя самого к жизни на вольных хлебах.

Это было здорово, но мой доход в Интернете на тот момент вовсе не составлял хоть какую-нибудь сумму, достаточную для жизни молодой семьи. Брат болел, жена начала искать работу, то же самое предстояло делать и мне. Пришлось понять, что обстоятельства иногда сильнее твоих идей и мечтаний. Но также я понял, что иногда для каких-то изменений нужен срок.

Я решил найти работу, а тем временем развивать блог и пытаться достичь хорошего дохода в Интернете с блога и других рекламных площадок. Начал искать себе работу. Обзвонил всех и узнал, что мой друг, Саня, также уволился — он на протяжении нескольких лет работал в различных сетях консультантом. Ему это чертовски надоело, и он решил найти «нормальную» работу не в торговле.

Кроме того, быстро набирали обороты проблемы иного плана — психологические. В армии, пока я лежал в госпитале, со мной случилась первая в жизни паническая атака — она выражалась в сильнейшем повышении давления до 200/120 и просто диком нервном возбуждении. Я всю свою жизнь ходил с повышенным давлением, и тут словно случился какой-то бзик — пришла дежурный врач, замерила тонометром давление и долго, со вкусом и выражением смотрела на меня.

От этого взгляда мне становилось еще хуже. Потом она начала рассказывать, что в таком молодом возрасте это недопустимо, что это очень плохой признак, что так и умереть можно. Она смотрела на меня внимательно, не отрываясь, и произносила свое «ц-ц-ц». Мне становилось хуже и хуже. Наверное, с тех пор у меня пошла сильнейшая циклежка — я постоянно измерял себе давление, занимался самолечением, и на любой комиссии тонометр выдавал у меня страшные цифры.

Что интересно, дома, в нормальной обстановке, давление в среднем было 130–140, часто опускалось до 120, но стоило мне увидеть тонометр в руках врача, как меня начинало колбасить.