Сокрушительное бегство - Алексей Зубко

Изящно выполненный из серебра, инкрустированный рубинами, кувшин явно был раритетной ценностью. На выставке он занял бы почетное место, но я-то брал его не ради искусства, а ради содержимого…

Вот лично вы что будете делать, если вам понадобится убить человека, а вас этому не учили? (Оставим на время моральные аспекты этого вопроса и рассмотрим его исключительно с точки зрения логики.) Правильно: наймете профессионального убийцу. А если человек не в состоянии справиться с этим? Это, конечно, проблема, но разрешимая с помощью хороших денег. Вот и я решился на такой шаг. Снял со счета всю наличность и отправился в «Инфернальный центр трудовых резервов» на площади отчества Кузьмича. Там, уяснив, какой конкретно специальности работник мне требуется, меня препроводили в отдел свободных для найма джиннов. Кто не слышал об этих виртуозах удавки, кинжала и яда? Они способны проникать сквозь любые преграды, разумеется, кроме специально возведенных на этот случай магических барьеров. Но и последние не способны остановить их, они могут только задержать на время, дав сигнал о нарушении границы магу, возведшему барьер. Как раз то, что мне нужно… Рассудив таким образом, я пришел к выводу, что мне нужен самый лучший, поскольку ошибки не должно быть, иначе мне не жить. А если и жить, то недолго и в постоянном страхе… Вспомнив рекламные ролики, я сообразил, что чем древнее емкость, в которую заключен джинн, тем древнее сам джинн, а значит, и более могучий и умелый. Опустевшие обители неудачников пылятся в запасниках музеев.

— Прекрасные экземпляры. Двухсот— и трехсотлетней выдержки, — принялся расхваливать товар менеджер по продажам отдела джиннов, стоило мне только появиться.

— Это самое древнее, что у вас есть? — поинтересовался я, прохаживаясь вдоль стеклянных витрин с выставленными в них сосудами. Кувшины, бутылки, лампы и даже ночные вазы самых разных форм и всевозможных материалов.

— Что вы, молодой человек! Мы самая уважаемая фирма из всех занимающихся этим бизнесом. — Пухлый продавец приподнял похожую на вареник верхнюю губу в искреннем оскале. — Если вы посмотрите вон в том углу, то увидите образцы, которым по две-три тысячи лет.

— Уже лучше.

Приблизившись к указанной секции, я принялся читать крошечные бирки, привязанные к сосудам. Возраст и цена. Первая цифра еще как-то укладывается в мозгах, а вот вторая… Но, снявши голову, по волосам не плачут, и я указал на самую древнюю бутылку, вернее кувшин, только без ручки — из всех имевшихся в наличии. Все мои сбережения, включая неприкосновенный запас и запас на черный день, ушли на оплату данного приобретения.

Заполнив документы и входившую в стоимость индульгенцию первого класса, освобождающую от ответственности за одно смертоубийство человека или за два — существ неземного происхождения, приравненных к разумным, или за десять членовредительств, или же за тысячу и одну супружескую измену, я получил свою копию договора и вожделенный сосуд.

— Поздравляю с приобретением, — толстячок долго жал мне руку и даже проводил до дверей. Не иначе как имеет процент от каждой сделки.

Держа перед собой коробку, где в оберточной бумаге покоился кувшин, я поспешил за город. Для чего воспользовался машиной из проката. Моя-то колымага в ремонте после первой неудачной попытки отправить меня на тот свет. Вначале я принял ее за обыкновенный несчастный случай на дороге, но вторая, вследствие которой я остался без кисти правой руки и розового тумана в отношении ближайшей из ныне живущих моих родственниц, показала всю серьезность положения. Руку заменили протезом повышенной прочности и с рядом небольших кибернетических дополнений, но уверенности в завтрашнем дне хирурги не добавили. А уж в свете открывшихся мне сведений…

Превентивный удар порой является единственно возможным шансом избежать смертельной атаки, отразить которую силенок не хватит.

Остановившись у обочины, я зубами сорвал скотч и вскрыл коробку. Шоссе оставалось почти пустынным. Лишь время от времени пронесется на бешеной скорости спешащий по своим делам автомобиль, заставив вздрогнуть мои и без того натянутые до предела нервы.

Откопав из бесконечных слоев бумага кувшин, я дрожащими руками вытащил его и осторожно поставил на землю.

Натертое до зеркального блеска серебро сосуда, отразив солнечный свет, пустило зайчика, весело запрыгнувшего на дверцу машины и оттуда заговорщицки подмигнувшего мне.

— Была не была, — решил я и потер теплый серебряный бок с холодными вкраплениями драгоценных ярко-красных камней.

Здоровенный рыжий кот с порванными в бахрому ушами, шуршащий в придорожных кустах в поисках пропитания, с сомнением посмотрел на разворачивающееся действо и, решив, что его это не интересует, проворно исчез, подавшись искать более пригодные для охоты угодья.

Отойдя на пару шагов — на всякий случай, — я принялся ожидать появления джинна, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Некоторое время нечего не происходило. Я уже начал подумывать, не стоило ли соскоблить сургуч, когда с хлопком вылетела пробка и из горлышка потянулась в небо сизая струйка дыма, словно из дула пистолета после выстрела.

Заинтересованный, я подался вперед. Раньше мне не доводилось воочию лицезреть джиннов. Уж очень это дорогое удовольствие — загадать им желание.

Дым перестал идти. Из горлышка донесся хриплый кашель.

— Так и должно быть? — спросил я сам у себя.

В ответ раздался дикий рев, и из кувшина вылетел джинн. Он мгновенно занял собой полгоризонта и лишь после этого перестал расти.

От неожиданности я отпрянул, все же поздравив себя с удачным приобретением. Какая мощь!

Джинн скрестил руки на бочкообразной груди и впился в меня своим горящим взором.

— Кто потревожил мой послеобеденный сон? — пророкотал он.

Собравшись с духом, я задрал голову носом кверху и заорал в ответ что было мочи:

— Я-а-а!.. Кх!

— Слушаю и повинуюсь, господин, да продлятся твои скоротечные годы!

— Не мог бы ты стать поменьше, чтобы мне не приходилось кричать?

Джинн немного подумал и уменьшился до роста метр восемьдесят. Атлетический такой старичок в тесной безрукавке и с совершенно лысой головой. Вот только цвета ультрамаринового.

— Так значительно лучше. Спасибо.

— Рад служить, — поклонился джинн. — Чем займемся?

— В смысле? — не понял я.

— Ты потер лампу, я появился, можешь загадывать свое желание.

— Всего одно? — на всякий случай уточнил я. — Аладдину так три выполнили.

— Так это сказки, — пояснил джинн. — Эти выдумщики такого нагородят — тысячу и одну ночь рассказывать можно… Говори свое желание..

Только я открыл рот, как он тут же остановил меня:

— Постой! Не говори, дорогой. Я сам угадаю. — Джинн наморщил лоб и почесал кончик массивного носа. — Вай-вай-вай… Знаю! Эх, молодость, молодость… Значит, так, станешь делать как я скажу, она мигом воспылает к тебе неземной страстью с вполне земными ее проявлениями. Результат гарантирую. Начнем, пожалуй, с внешности…