Дядя Фред весенней порой - Пелам Вудхаус

Мартышка редко взлохмачивал волосы, что там – очень редко, но он их взлохматил, да еще обеими руками. При этом он сказал: «Ха!»

– Я тебя просил, – напомнил пятый граф, – не произносить этого слова.

– Ха-ха! Возить свинью! Что я, свиновоз?

– Блестяще, мой дорогой, блестяще. Одно слово – Флобер.

– Не повезу.

– Да?

– Да.

– Так, так, так… Какая, однако, жалость! Эмсворт тебя озолотил бы. Он очень любит эту свинью. Осыпал бы золотом…

Мартышка ожил еще раз.

– О! – сказал он.

– Вот именно. Подумай хорошенько. А я пока что поиграю.

Он склонился над столом, пристально глядя на шар, но тут же обернулся, ибо дверь открылась и его пронзил какой-то луч смерти.

Руперт Бакстер смотрел на него сквозь очки Те, на кого он смотрел сквозь очки, обычно дрожали и метались, наспех испытывая совесть; но лорд Икенхем был спокоен.

– А, Бакстер! – сказал он. – Вы ко мне?

– Хотел бы с вами поговорить.

– Как с врачом? Неужели галлюцинации?

– У меня их не бывает.

– Так я и думал. Что ж, садитесь. Оставь нас, Бэзил.

– Не надо, – мрачно возразил Бакстер. – То, что я скажу, касается этого господина.

Мартышка, сидя в углу, думал о том, что это и есть голос рока. Секретарь казался таким страшным, что он никак не мог понять, почему дядя совершенно безмятежен. Установив шары, тот собирался выполнить сложный удар.

– Приятный вечер, – заметил он.

– Да. Хорошо прошлись?

– Мягко сказано! – отозвался пятый граф, ловко рассыпая пирамиду. – Я бы выбрал слово «божественно». Чистый воздух, дивный ландшафт, цыганское чувство свободы, беседа с герцогом… Кстати, он говорил мне, что у вас произошла небольшая ссора. Насколько я понял, он предупредил вас за две недели, потому что Хорес Давенпорт будто бы видел вас на балу.

– Да.

– Все уладилось?

– Да. Он узнал, что сведения неверные.

– Прекрасно. Кто захочет потерять такую работу? Секретарь герцога! В сущности, это герцог. Не то что наш Бэзил, а?

– Вы правы. Совсем другое дело.

– Другое? Да, конечно, но в каком смысле употребили вы это слово?

– Этот господин не знает азов нашей профессии.

– Верно, верно… Бедный Бэзил – просто любитель. У него нет вашего опыта. Вы служили у лорда Эмсворта?

– Да, – с неудовольствием признался Бакстер, еще больше краснея. Служба его (заметим – неоднократная) всегда плохо кончалась.

– А до него?

– У сэра Ролфа Диллинворта, в Йоркшире.

– Как плавно вы идете вверх! – восхитился лорд Икенхем. – Простой, немудреный баронет – граф – потом герцог… Похвально, похвально.

– Благодарю.

– Не за что, мой дорогой. Диллинворт – человек со странностями. Я не ошибся?

– Нет.

– Я слышал, что он гонялся за мышами с охотничьим ружьем.

– Гонялся.

– Печально. Каково семье, а? И мышам. Надо было вызвать меня.

– Они вызывали.

– Простите?

– Они вас вызывали.

– Не припомню.

– Вполне естественно.

Руперт Бакстер откинулся в кресле, сложив кончики пальцев. Мартышке казалось, что, если бы не другой овал, он был бы в точности похож на Шерлока Холмса.

– Когда я встретил настоящего сэра Родерика, – продолжал секретарь, – он меня не узнал, но я узнал его сразу. Он почти не изменился.

Лорд Икенхем поднял брови:

– Вы хотите сказать, что я не сэр Родерик?

– Да.

– Так, так, так… Значит, я – самозванец и обманщик?

– Да.

– Как вы правы, мой дорогой! – воскликнул пятый граф. – Ах, как же вы правы!

Руперт Бакстер немного растерялся.

– Я не знаю, кто вы… – начал он.

– Зовите меня дядей Фредом.

– Не буду! – возразил секретарь, утешаясь видом Мартышки. Вот это разоблаченный обман, приятно посмотреть.

– Ваше право, – признал граф.

– Вы страшно рискуете, – сказал Бакстер. – Многие знают в лицо такого известного врача.

– Сурово, но верно. Как лучше усы, вот так? Или вот так?

Нетерпеливым жестом Бакстер дал понять, что он Немезида, а не знаток мужской красоты.

– Вероятно, – сказал он, – вы хотите узнать расписание поездов.

– Молочный поезд есть? – спросил Мартышка.

– Возможно, – отвечал Бакстер, – но я бы посоветовал 8.20 утра.

Лорд Икенхем удивился:

– Вы говорите так, словно мы уезжаем.

– А вы не уезжаете?

– Нет. Разве вы не сохраните нашу маленькую тайну?

– Я выдам вас немедленно.

– Даже если я докажу, что мы не воры? Мы здесь, чтобы соединить…

– Ваши намерения меня не интересуют.

Лорд Икенхем покрутил усы. Он думал.

– Так, так, так, так… Вы жестокий человек, Бакстер.

– Я выполняю мой долг.

– Не всегда. Как насчет бала?

– Что вы имеете в виду?

– Хорес заметил вас в Альберт-Холле.

– Хорес!

– Именно. Да, сейчас его свидетельству не верят, но почему? Потому что герцог видел своими глазами, как он принял незнакомцев за своих друзей. Вы меня выдаете – я признаю, что это именно те, кого он назвал, – герцог понимает, что у Хореса нет галлюцинаций, – и выгоняет вас. Что тогда?

Он замолчал. Мартышка в своем углу расцвел, словно политый водою цветок. Пока дядя говорил, глаза его наполнялись тем собачьим благоговением, с которым он далеко не всегда смотрел на пятого графа.

– Вот это да! – выговорил он. – Р-р-раз – и готово! Наповал.

– Вполне вероятно, – согласился лорд Икенхем.

Челюсть у Бакстера была не из тех, которые легко падают, но она дернулась. Глаза за очками глядели немного растерянно.

– Одно из другого не следует!

– Ах, что вы! Следует, поверьте мне.

– Я буду все отрицать.

– Что толку? Я мало знаю герцога, но успел заметить, что он – из тех суровых, непоколебимых натур, которыми держится Англия. Нет, Бакстер, я бы на вашем месте подумал.

– И я, – поддержал Мартышка.

– Поразмышлял бы, все взвесил.