Вы там держитесь… - Диляра Тасбулатова

Вот что со мной однажды было.

Захожу в подъезд, впереди идет славная такая, улыбчивая, простоватая тетка со смешным тортом: розовым-прерозовым, да еще и в виде розы, лицо у нее тоже розовое, и сладкая улыбка такая: ну, просто именины сердца, женский вариант бессмертного Манилова.

Тетка, продолжая сладко улыбаться, говорит:

– Вы квитанции получили из ЖЭКа?

– Сволочи (говорю я сурово). Опять подняли оплату.

– Надо же, надо же, беда какая (причитает), ой, сыну скажу, беда-то какая.

– Прижали народ-то (говорю я опять сурово, с видом Рахметова, вставшего со своих гвоздей).

– Ой, бяда, бяда (причитает тетка как деревенская). Бяда, ой-ой-ой-ой…

– Так это система такая (опять говорю я сурово).

– Ой бяда, бяда, система бяда, квитанции бяда.

– Вы вовремя платите, мой вам совет, они сильно повысили штрафы за неуплату.

У тетки вдруг сладкая улыбка исчезает с лица, и она говорит обычным, сухим, деловитым тоном:

– Высчитывают по удвоенной ставке рефинансирования Центробанка на день просрочки?

– Ну да (говорю я ошарашенно).

– Это прямое нарушение прав человека (говорит тетка). Впрочем, это теперь повсеместная практика, ибо гражданское общество у нас пока не сформировано.

Я застываю с открытым ртом.

Тетка смеется.

Я говорю:

– Вы в образе?

– Ну да (говорит). Чтобы не связываться с идиотами. Вы тоже себе образ придумайте.

– У меня есть (говорю). Но сегодня я как-то не перестроилась.

– Вы заходите (говорит тетка). Поговорим о нарушении прав человека. Я юрист, на 10-м этаже живу.

И называет номер квартиры.

Мама говорит:

– А ты думаешь, ты одна у нас артистка?

– Вообще-то удивительно.

Мама говорит задумчиво:

– Слушай, а может, они все притворяются? Коробочками и Маниловыми?

– А на самом деле – интеллектуалы и аналитики?

– Не исключено.

Липино: деревенская проза

ʷ

Каждое лето я езжу в глухую деревню Липино, что в Тверской области: там у моей подруги Оли дом. Места там такой красоты, что не поддаются никакому описанию. Липино при этом – заброшенная деревня, где осталось всего пять-шесть алкашей (а до войны была справная деревня, домов на сорок было здесь и хозяйство).

Из «порядочных» местных осталась только Таня Симонова: она родом отсюда и человек редкий. Из тех, на ком пока стоит, патетично выражаясь, Россия. Остальной контингент – культурные москвичи, которые купили здесь недорогие дома.

Это заповедные места, пушкинские. Неподалеку было имение Анны Керн, и сам Пушкин здесь проезжал. Как ни смешно, местные алкаши знают об этом, гордятся, что «наше всё» осенил эти места своим присутствием. Так что дурацкая присказка – «А полы кто будет мыть? Пушкин?» – здесь, как нигде, уместна. Как раз этой присказкой здесь и пользуются, чуть что «попрекая» Пушкиным: «А морковь полоть кто будет? Пушкин?» Или – «А корову доить кто будет? Пушкин?».

И так на все случаи жизни.

Евреи и партизаны (два рассказа)

Рассказ первый
Порядок есть порядок

…Сидели с деревенскими, рассуждали о войне.