Тайный дневник Адриана Моула - Сью Таунсенд

14.10. Мой сыновний визит в Шеффилд подходит к концу. Я уезжаю на поезде в 19.10, так что мне остается только пять часов на сборы. Папа был прав, уговаривая не брать с собой два чемодана с одеждой. Но я считаю, что лучше перебрать, чем недобрать, а потом локти кусать. Я без сожалений расстаюсь с этой убогой квартиркой и простуженными соседями за стенкой, но, естественно, переживаю из-за упрямства мамы, которая упорно отказывается вернуться со мной домой.

Я сказал ей, что пес воет не переставая от тоски по ней, но она позвонила отцу, и тот, как дурак, ляпнул, что пес только что умял не только целую банку собачьих консервов, а вдобавок и миску “Педигри”.

Рассказал маме про отца и Дорин Слейтер, думал, что она озвереет от ревности, но она только рассмеялась:

– Ох уж эта Дорин, никак не уймется!

Я сделал все, что мог, чтобы вернуть ее домой, но вынужден признать свое поражение.

23.00. Обратная дорога стала настоящим кошмаром. Все купе для некурящих были битком, пришлось делить помещение с трубками, сигарами и сигаретами. Двадцать минут стоял в очереди за чашкой кофе в вагоне-ресторане. И когда добрался до стойки, кофеварка вырубилась, а буфетчик повесил объявление: “Закрыто по причине аварии”. Вернулся на свое место, а там сидит солдат. Нашел другое место, с маньяком напротив, который всю дорогу изводил меня рассказами, что в его башке постоянно бубнит радиоголосом Фиделя Кастро.

Папа с собакой встретили меня на вокзале, пес прыгнул мне навстречу, но промахнулся и едва не угодил под бирмингемский экспресс.

Отец сообщил, что в мое отсутствие заглядывала Дорин Слейтер – на чашку чая. Судя по состоянию нашего дома, она тут не только чай пила, но и завтракала, и обедала, и ужинала! Я никогда не видел эту Дорин, но могу точно сказать, что у нее ярко-рыжие волосы, губы она малюет оранжевой помадой и спит на левой стороне кровати.