Дживс, вы - гений! - Пэлем Грэнвил Вудхауз

Я схватился за голову.

— Услышав эти слова…

— Ну же, Дживс, не томите. Я предчувствую, чем все кончилось.

— Увы, сэр. Я согласен с вами, что в этих событиях ощущается роковая предопределенность греческой трагедии. Услышав эти слова, его светлость, который до тех пор с волнением, но молча следил за ходом беседы, испуганно вскрикнул и попросил мистера Стоукера дезавуировать свое заявление. Его светлость был убежден, что раз мистер Стоукер дал согласие на покупку Чаффнел-Холла, он, как честный человек, не может отказаться от своего слова. Однако мистер Стоукер заявил, что плевать ему, давал он согласие или не давал, и клятвенно заверил, что ни единого цента его денег не будет истрачено на упомянутую сделку, после чего речь его светлости, должен с прискорбием заметить, утратила свойственную ему сдержанность.

Я снова протяжно застонал. Уж я-то знаю, на что способен старина Чаффи, когда его благородная натура вознегодует, слышал в Оксфорде, как он кроет на чем свет стоит гребцов своей восьмерки.

— Уничтожил старикашку Стоукера?

— С большим темпераментом, сэр. В исключительно ярких выражениях высказал свое искреннее мнение относительно представлений мистера Стоукера о нравственности, о его деловой порядочности и даже внешности.

— И этим вбил в сделку огромный крест.

— В самом деле, сэр, в столовой сразу же повеяло могильным холодом.

— И дальше?

— На этом достойная сожаления сцена кончилась, сэр. Мистер Стоукер вернулся на яхту вместе с мисс Стоукер и юным мистером Дуайтом. Сэр Родерик пошел в местную гостиницу снять номер. Леди Чаффнел прикладывает юному мистеру Сибери примочки из арники в его спальне. Его светлость, насколько мне известно, гуляет с собакой в западной части парка.

Я задумался.

— Когда все это случилось, Чаффи уже успел сказать Стоукеру, что хочет жениться на мисс Стоукер?

— Нет, сэр.

— Черт, а теперь уж и не скажешь.

— Боюсь, сэр, сейчас подобное сообщение не вызовет искренней радости.

— Придется им видеться тайком.

— Даже и это будет довольно затруднительно, сэр. Я не успел сообщить вам, что случайно услышал беседу мистера и мисс Стоукер, из которой можно было заключить, что означенный джентльмен намерен держать мисс Стоукер на яхте взаперти в полном смысле этого слова и за все те дни, что они будут вынуждены простоять в заливе, он ни разу не позволит ей сойти на берег.

— Но вы же сказали, он ничего не знает об их помолвке.

— Подвергая мисс Стоукер изоляции на судне, мистер Стоукер руководствовался отнюдь не стремлением помешать ей видеться с его светлостью, сэр. Он решил исключить какую бы то ни было возможность ее свиданий с вами, сэр. То обстоятельство, что вы обнимали юную леди, утвердило его в мысли, что, несмотря на ваш разрыв в Нью-Йорке, ее чувства к вам не остыли.

— Вам это не послышалось?

— Нет, сэр.

— А как вам это вообще удалось узнать?

— Я беседовал с его светлостью по одну сторону живой изгороди, и в это время по другую сторону шпалеры как раз начался разговор, который я вам только что пересказал. Пришлось подслушивать рассуждения мистера Стоукера, другого выхода не оставалось.

Я так и подскочил.

— Говорите, вы в это время с Чаффи разговаривали?

— Да, сэр.

— И он все это тоже слышал?

— Да, сэр.

— Про то, что я поцеловал мисс Стоукер?

— Да, сэр.

— Как вам показалось, он рассердился?

— Да, сэр.

— И что он сказал?

— Что-то по поводу отрывания ваших рук и ног, сэр.

Я вытер лоб.

— Дживс, - сказал я, — теперь надо думать и думать.

— Согласен, сэр.

— Дживс, помогите мне.

— Я думаю, сэр, вам стоило бы постараться убедить его светлость, что чувство, которое побудило вас обнять мисс Стоукер, носит чисто братский характер.

— Братский? И вы думаете, он поверит?

— Полагаю, что да, сэр. В конце концов, вы с юной леди добрые друзья, и вполне естественно, что, узнав о ее помолвке с таким близким вам человеком, как его светлость, вы запечатлели на ее лбу мирный дружеский поцелуй.

Я встал.

— Что ж, Дживс, может, и обойдется. Во всяком случае. попытаться стоит. Я сейчас пойду, буду медитировать, надо подготовиться к предстоящему испытанию.

— Одну минуту, сэр, я принесу вам чай.

— Нет, Дживс, не до чаев сейчас. Надо сосредоточиться, вызубрить свою роль назубок до его прихода. Чую, долго ждать не придется.

— Не удивлюсь, сэр, если его светлость уже дожидается вас в коттедже.

Дживс как в воду глядел. Едва я переступил порог, как из кресла будто шаровая молния вылетела, и нос к носу со мной оказался Чаффи. Он глядел на меня со зловещим прищуром.

— Ага! — процедил он сквозь зубы, да и вообще вид его не сулил добра. — Явился наконец!

Я подарил ему сочувственную улыбку.

— Конечно, явился. И мне все известно, Дживс рассказал. Досаднейшая глупость! Когда я поздравлял Полину Стоукер с вашей помолвкой, мог ли я подумать, что мой братский поцелуй вызовет такой скандал.

Он продолжал уничтожать меня взглядом.

— Братский, говоришь?

— Исключительно братский.

— Папаше Стоукеру так не показалось.

— Всем известно, какой у старого хрыча грязный ум.

— Значит, братский? Хм!

Я выразил, как и подобает мужчине, сожаление:

— Наверное, не стоило мне ее целовать…

— Скажи спасибо, что меня там не было.

— …но ты же сам понимаешь, твой близкий друг, однокашник по начальной школе, по Итону, Оксфорду обручается с девушкой, которая тебе все равно что родная сестра, как тут не расчувствоваться.

Было видно, что в душе доброго малого происходит борьба. Весь взъерошенный, он метался по комнате, отшвырнул пинком табурет, на который наткнулся, потом начал успокаиваться. Разум восторжествовал.

— Ладно, — вздохнул он. — Но впредь, пожалуйста, поменьше этих братских проявлений.

— Ясное дело.

— Угомонись. Души в себе эти порывы.

— Само собой.

— Если тебе нужны сестры, ищи их в другом месте.

— Какой разговор.

— Когда я буду женат, я не хочу все время думать, что вот войду сейчас в комнату и застану сцену братско-сестринской нежности в разгаре.