Древнерусская игра. Двенадцатая дочь - Арсений Миронов

Вот так и получается, что для Миронова главное — яркий, попсовый имидж героя. И уж если удалось раскрутить брюнета Старцева, блондина Каширина и — пардон — ментального мулата Бисерова, то нет проблем! Отныне не важно, о чем эта книга: герои всегда будут блистать и очаровывать сглатывающего читателя. И не нужно никакого «авторского мира» с тщательно прописанными избушками, заборчиками и резьбой на ставенках; не нужно карты местного Средиземья, не нужно длинных аппендиксов с генеалогией и периодизацией, не надобно даже элементарной логики и связности событий! Герои вынесут книгу на своих плечах. Они сделают это.

Однако… у подобного метода «фэнтезийной профанации» есть одно странное и неминучее следствие: герои берут власть в свои руки. Воля автора нивелируется, его императивы слабеют. Герои разбухают, упиваясь соками читательской любви, они любуются собой, они любят себя, они вырастают выше звезд, которые (как теперь выясняется) автор слишком низко прибил на своем рукотворном небе. И вот… в какой-то момент герои начинают… диктовать автору свою волю.

Например: бедный автор по плану собирался заставить Мстислава Бисерова броситься с голыми руками на саблезубого енота. Видите ли, так нужно для сюжета. Но вдруг выясняется, что Мстиславу Бисерову… неохота бросаться на енота, возиться с ним и вышибать сабли. Он, Мстислав Бисеров, видите ли, гораздо б охотнее бы сейчас пивка бы выпил бы. И вот начинает герой капризничать: дескать, убийство енота ему «на характер» не ложится. И автор сникает. Перечитывает ранее написанные тома и грустно убеждается: действительно, не ложится. А смошенничать нельзя: читатель-то бдит! Читатель уже выучил наизусть этот проклятый бисеровский характер! И тоже прекрасно понимает: на то и Мстислав, чтобы вместо утомительной возни с енотами в ближайшем пивном баре прохлаждаться.

Вот так и вянет воля халтурящего автора. Так и тащится господин Миронов на поводу у своих героев. Точнее говоря, не тащится, а прется, несется, громыхает — как перепуганный Аполлон на квадриге распоясавшихся, отвязных и поддатых славянских жеребцов.

А читателю нравится, как несется эта квадрига. Читатель любит быструю езду. Что ж… так ему, читателю, и надо.

Лев Галевич, критик и культуролог, обозреватель журнала «Столичная Фишка», поволжский немец.