Вы там держитесь… - Диляра Тасбулатова

Парикмахеры щас стали тактичные: во времена моей тревожной молодости они все время дергали за голову и всяко-разно ругали мою внешность.

Но и в наши тревожные времена, когда все борются за клиента, я сумела-таки найти изумительную девушку.

Повертев мою бедную голову, она сказала:

– У вас нестандартный размер головы.

Я тактично промолчала. Что-то охнула, но ничего не сказала.

Это подбодрило парикмахершу, спровоцировав ее на дальнейшие антропологические исследования:

– Лицо у вас тоже нестандартное. Очень широкое.

Тут уж я решила ее потроллить.

– У меня (говорю) все нестандартное. В принципе меня вырастили в пробирке: до двух лет я жила в пробирке.

Парикмахерша посмотрела на меня с ужасом и сожалением.

– Как этот Пауль, который осьминог (продолжила я).

– Какой еще осьминог? (в ужасе вскрикнула парикмахерша).

– Ну, Пауль. Мой приятель. Предсказатель будущего. Я тоже, когда сидела в пробирке, предсказывала будущее. Могу и вам предсказать ближайшее будущее.

– Ну, предскажите (сказала она еще более надменно).

– Ваше будущее на ближайший час такое: вы лишитесь клиента. Клиент сейчас уйдет, и вы сможете отдохнуть.

– Ах, вот оно что! (опять взвизгнула парикмахерша). Я, оказывается, виновата, что у вас лицо широкое!

– Да нет (сказала я). Вы не виноваты. Вас же не учили стричь осьминогов.

Она так и осталась стоять с раскрытым ртом.

А девушка на рецепции предложила мне написать жалобу «на эту стерву». Но я не стала писать на нее жалобу. Она же не виновата, что у меня лицо широкое.

Мама же так это все прокомментировала:

– Это она на тебя должна жалобу написать. Она не обязана стричь каких-то там осьминогов.

Русский человек на рандеву

Весной у метро «Планерная» стояла Кунфу Панда, ростовая кукла с очень страшным оскалом, и раздавала листовки – как дешево купить… надгробный камень.

К Панде подошел алкаш и сказал ей (ему, наверно):

– Эй, Панда! Ты че, похоронить нас всех хочешь?

Панда утвердительно кивнула огромной головой.

– Ишь ты! (сказал алкаш). С памятниками?

Панда (которая внутри куклы не может говорить) опять кивнула.

Алкаш почесал репу – что бы еще такое спросить?

И говорит вдруг:

– А ты трахаться любишь, Панда? Я видел по телику, что нет. Никак не могли тебя заставить, Панда, размножаться! Десять китайцев бились над тобой, Панда, чтоб ты трахнулась, ептить!

Тут Панда откидывает свою голову – как крышку люка, и оттуда появляется голова мужика лет сорока:

– Те че надо? (спрашивает голова).

Мужик говорит:

– Да ниче! Спросить, штоле, нельзя?

– Я при исполнении (говорит Панда). А ты мне мешаешь надгробья продавать.

Алкаш говорит:

– От ты мудак! Видуха у тебя страшенная, плюс эти могилы. Никто у тебя потому и не берет листовки.

Панда опечалился и говорит:

– Ну да, я раньше бутербродом работал, потом – человеком-пиццей, так у меня лучше брали. Наверно, ты прав: завязывать надо.