Секретные объекты "Вервольфа" - Андрей Пржездомский

В течение трех дней, которые он находился в Калининграде, Майнерта буквально потрясло то, что многие из его русских собеседников, будь то видные предприниматели или чиновники администрации, цинично предлагали примитивную сделку — обещали поддержку его предложений по распространению германского влияния на немецких переселенцев с «большой земли» в обмен на содействие в реализации их личных интересов.

Один бизнесмен, с которым они уединились в узкой келье одного из залов кафе «12 стульев», расположенного в Доме актера на углу улицы Кутузова и проспекта Мира, открыто предложил сотрудничество — мол, господин Майнерт, я готов оказать содействие вашим людям из Германии в вопросах приобретения крупной недвижимости в Калининграде, а вы уж пролоббируйте мои интересы в одном из немецких банков. При этом собеседник перешел на шепот, и Майнерт с трудом разбирал его слова о том, что для этого потребуется дать приличную взятку какому-то чиновнику. Немец тогда усмехнулся и, демонстративно оглядев тесное помещение, более похожее на тюремный карцер, чем на зал ресторана, с усмешкой спросил:

— А вы не боитесь, что окажетесь в аналогичном кабинете, но только далеко отсюда?

— Нет, господин Майнерт, нисколько не боюсь! Сейчас у нас купить или продать можно практически все, любого человека, любую услугу, любое решение…

— Все?

— Абсолютно!

— Извините меня, — в задумчивости проговорил Бруно Майнерт, — а совесть, а честь, а Родину, наконец, тоже можно купить и продать?

Собеседник Майнерта с недоверием посмотрел на немца, как бы не понимая, всерьез он говорит или шутит.

— О чем вы, господин Майнерт? Какая Родина! Эти совковые развалины? Это быдло, которое за барахло и жрачку готово перегрызть горло друг другу?

Чем больше Майнерт слушал этого русского, тем больше в душе удивлялся. «А я считал, что неплохо знаю Россию. Мне казалось, что все русские — идеалисты и немного фанатики. Как Толстой, Достоевский, Чехов. А оказывается, есть и такие! В этой стране все возможно».

Вчера Майнерт встречался в «Валенсии» с одним сотрудником областной администрации, солидным тучным человеком, самодовольно посматривающим на окружающих. Хотя от его рабочего кабинета до здания мэрии, в котором располагается ресторан, было рукой подать, он важно прибыл на машине, остановившись рядом с «опелем», на котором приехал Майнерт. Просидев около двух часов за графином агуардиенте — национальной испанской водки — и отведав косидо[209]в глиняных горшочках, они обстоятельно обсудили проблему размещения Бюро по оказанию помощи российским немцам, прибывающим на постоянное жительство в Калининградскую область. К явному удовлетворению Майнерта, российский чиновник с готовностью откликнулся на немецкие предложения, обещал всячески помогать в этом, как он выразился, «благородном деле» и даже пообещал переговорить с губернатором, человеком своенравным, но не чуждым компромиссов.

— Я смогу убедить его в том, что создание вашего бюро в наших собственных интересах, в интересах развития области, — заверял Майнерта новоявленный вельможа, тщательно выгребая из горшочка куски мяса и картофеля.

Советник даже подумал, нет ли какого подвоха в столь быстром согласии русского с предложениями МВД Германии. Никаких вопросов и сомнений, как будто ему было все ясно с самого начала и он не замечает очевидного, по крайней мере того, что в результате предлагаемых мер Германия получит еще большие рычаги воздействия на социально-экономическую обстановку в приграничной области. Все объяснилось очень скоро, как только Майнерт расплатился с официантом по счету и они пошли к выходу из ресторана. Русский вдруг остановился и, взяв Майнерта под руку, как лучшего своего друга, проговорил:

— Господин Майнерт, а вы не смогли бы помочь направить на учебу моего сына в Германию? Знаете, здесь учиться практически негде, а отсылать моего оболтуса в Москву или Питер не хочется…

— Как — негде учиться? А университет? А технический университет? Или Школа международного бизнеса, например?

— Ну что вы, господин Майнерт! Разве можно это сравнить с обучением в Германии? Европа!

— Россия — тоже Европа, а Калининградская область уж подавно!

— Ошибаетесь, господин Майнерт! Мы — не Европа и не Азия! Мы — Азеопа! И Европой будем еще не скоро!

— Хорошо, я подумаю, может быть, чем-то мы и сможем вам помочь. — Майнерт с вежливой улыбкой посмотрел на русского. — Но я, в свою очередь, тоже рассчитываю на вашу помощь. Ведь друзья… Мы с вами, немцы и русские, еще со времен вашего царя Петра и нашего Фридриха — друзья, не так ли? А друзья должны помогать друг другу.

— Обещаю вам. И буду вам очень благодарен.

На том они и расстались. Сотрудник администрации быстро укатил на своем авто куда-то в сторону Ленинского проспекта, а Майнерт поехал на очередную встречу в «Дом гуманитарного взаимодействия». От этой беседы у него осталось такое же чувство, которое он испытал накануне в результате разговора с уже упомянутым бизнесменом. «По сути дела, и тот и другой торгуют интересами своей Родины, — подумал Майнерт. — Конечно, в России далеко не все такие, но мне требуется общение именно с такими людьми. Ведь только они, люди без принципов и национального достоинства, помогут мне в решении задач, поставленных руководством».

Думая так, советник Майнерт и сам не знал, какое руководство он имеет в виду — то ли статс-секретаря Приллвица в МВД, то ли резидента БНД в Кёльне. По сути дела, и та и другая организации решали единую задачу — упрочение германских позиций в Калининградской области с последующим «мирным восстановлением границ Германии в довоенных границах». Недаром один известный немецкий банкир, пытающийся взять под свой контроль все мало-мальски серьезные немецкие экономические проекты в Калининградской области, сказал:

— Сейчас надо подготовить плацдарм для наступления, а час немцев еще впереди.

Советник Майнерт бросил просматривать документы, сложил их в тоненькую стопку, аккуратно закрепил их зажимом в папке. На столе остался лежать только конверт из черной бумаги, которые обычно используют для хранения фотографий. Он вынул из конверта миниатюрную флэш-карту[210]размером с визитную карточку, достал из кармана пиджака портативный мини-компьютер с красивым названием «Кассиопея», вставил в него карту и включил питание.

На бледном экране дисплея со слабой зеленоватой подсветкой появилось меню «Windows СЕ»[211]. Поманипулировав с кнопками клавиатуры, Майнерт открыл нужный ему файл. Это был перечень каких-то объектов с небольшими графическими изображениями фрагментов плана города. Надписи на плане были такими мелкими, что глаз едва различал их. Разведчик, сощурившись, стал пристально вглядываться в экран, потихоньку перемещая по нему изображение.