Нас не брали в плен. Исповедь политрука - Анатолий Премилов

В те дни недовольство строительных рабочих, среди которых были самые разные люди, ловко использовали путчисты, призывая бить советских людей, громить советские учреждения, захватить власть в свои руки, — но с появлением советских танков руководители путчистов резко изменили свою тактику: в Берлине, вблизи западной его части, появились машины с микрофонами, из которых на трех языках (английском, немецком и русском) объявлялось: «Не трогайте русских людей и солдат!» Это была уже капитуляция... С приездом Семенова, бывшего политсоветника СКК, а теперь Верховного комиссара в ГДР, Нушке и другие члены правительства были освобождены. Путч не удался.

Через некоторое время на мое место назначили гражданского сотрудника, и в первых числах июля я выехал из Берлина с предписанием явиться в распоряжение ГлавПУРа Советской Армии. По пути на Родину в вагоне я услышал по радио сообщение, что арестован Берия. В Москве меня направили в резерв политуправления Одесского военного округа, и я работал на должности преподавателя истории партии на окружных курсах усовершенствования офицерского состава, а затем руководителя Вечернего университета марксизма-ленинизма при Доме офицеров округа. Кроме того, я принимал экзамены по истории партии в Одесском артучилище им. Фрунзе. Пришло время, когда началось усиленное сокращение наших вооруженных сил. Всем, кому вышла выслуга 25 лет (да и многим другим), предлагали увольнение в запас, а то и просто увольняли из армии и флота. У меня уже было 27 лет выслуги (с зачислением тройного времени за участие в войне) и меня решили комиссовать по болезни: к этому времени я действительно был болен. Обследование в госпитале подтвердило, что я не годен к военной службе в мирное время и ограниченно годен по 2-й степени в военное время. Приказ об увольнении меня в запас по состоянию здоровья и выслуге лет в Советской Армии пришел в конце декабря 1955 года. С 11 января 1956 года я завершил свою военную карьеру, став офицером в запасе.