Пропавших без вести – не награждать! - Геннадий Сорокин

Прорвавшись с боями из осажденного Могилева, стрелковый полк, к которому прибился Николай Лоскутов, был отведен в район Смоленска, где вновь вступил в бой и был разгромлен в течение суток. С отступающими частями Красной армии Лоскутов дошел до Подмосковья. В сентябре месяце, когда в полосе действия 13-й армии наступило временное затишье, в штабах стали наводить порядок и с удивлением обнаружили, что командир пехотного взвода в 307-й стрелковой дивизии Лоскутов Н.Е. вовсе не военнослужащий, а бывший сотрудник милиции, формально к армии отношения не имеющий. Данная оплошность была немедленно исправлена: Лоскутову присвоили воинское звание лейтенант и поставили на все виды довольствия. Денежное содержание с момента мобилизации и до внесения в списки действующей армии выплачивать не стали. Не положено.

В декабре в составе той же 13-й армии Лоскутов участвовал в Елецкой наступательной операции, был тяжело ранен и отправлен в тыл на лечение. В мае 1942 года, направляясь к новому месту службы, он побывал в Москве, где познакомился с вдовой своего бывшего командира. Двадцатишестилетняя Дарья приняла Николая как родного. Три дня он прожил у нее.

В начале июня лейтенант Лоскутов прибыл на Волховский фронт, в распоряжение 2-й Ударной армии, от которой боеспособными остались только две стрелковые дивизии. Сама армия была окружена и уничтожена еще весной, во время проведения Любанской наступательной операции. Командующий армией генерал-лейтенант Власов сдался в плен и перешел на сторону врага.

Несмотря на провал зимне-весенней операции по деблокированию Ленинграда, командование Красной армии решило повторить прорыв на более узком участке фронта: от поселка Гайтолово, вдоль Ладожского озера на Синявино, и далее, через Московскую Дубровку, на соединение с войсками Ленинградского фронта.

19 августа 1942 года войска Волховского фронта пошли в наступление и завязли в боях в районе станции Мга. 8 сентября в прорыв была брошена 2-я Ударная армия. Вернее, то, что от нее осталось.

Не прошло и месяца с момента летнего наступления, как история с трагедией 2-й Ударной армии повторилась. Все войска, принимавшие участие в Синявинской наступательной операции, были отрезаны от основных сил и уничтожены.

Полк, в котором сражался Лоскутов, в первом же сражении был смят наступающим противником и рассеян. Сам Николай Егорович в составе сборной группы бойцов под командованием батальонного комиссара Сергиенко отступил на юг, к болотам у реки Мойка. На третий день отступления группа Лоскутова оказалась в ловушке – авангард отряда уперся в болото, простиравшееся на километры налево и направо.

Бегло проведенная проверка показала, что болото непроходимо, но через него в глубь топей ведет узкая бревенчатая гать. Посылать по гати разведчиков не было времени – немцы поджимали. Посовещавшись с командным составом в лице лейтенантов Лоскутова и Горелова, комиссар принял решение двигаться вперед.

Стояла середина сентября. Утро. Перед отрядом Сергиенко – топкое болото, за спиной – чистое поле. Где-то там, в глубине полей, уже рыскали в поисках отступающих красноармейцев немецкие мотоциклисты-разведчики. Если стоять на месте, то не пройдет и часа, как они обнаружат бойцов Сергиенко, обстреляют с дальней дистанции и вызовут основные силы – пехоту на бронетранспортерах и грузовиках. Принимать бой малочисленным плохо вооруженным отрядом – самоубийственно. Отступать – только в болото.

Болото представляло собой огромнейшее залитое мутной водой поле. Слой воды в нем местами достигал метра, но в основном был не выше сапога. Под водой – зыбкая топь, трясина, которая засасывает все живое, что попадает в нее. Самостоятельно выбраться из трясины невозможно. Человек, плашмя упавший в болото, тонет в жиже практически мгновенно. Вертикально слетевший с гати боец до полного погружения может трепыхаться пару минут.

Кое-где на болоте возвышались островки суши, поросшие одинокими березами и ивняком. Некоторые островки были совершенно сухими, на других почва под ногами чавкала и хлюпала.