Ограниченный контингент. Рожденные в СССР - Тимур Максютов

Будильник дребезжал невыносимо противно, наполняя комнату ненавистью к ободранным стенам, серому утреннему свету, будто бы сделанному из сырой смеси питерского тумана, пыли и паутины, и ко всему человечеству до кучи.

Игорь вытащил из-под потёртого одеяла руку, несколько раз промазал и, наконец, попал маленькому засранцу по голове. Будильник ругнулся напоследок и опять задумался о вечном, успокаивая себя равномерным тиканьем.

Туалет был кем-то занят. Дементьев деликатно постучал согнутым пальцем, не дождался ответа и пошел умываться. Зубную щетку он давно уже предусмотрительно хранил в своей комнате после того жуткого случая, когда поймал соседа, алкаша Егорыча, за использованием Игорёхиного инструмента личной гигиены, наивно забытого в общественной ванной. Хорошо хоть, что по прямому назначению.

Хлипкий самодельный крючок, сделанный из согнутого гвоздя, попал в кольцо со второго раза. Игорь развернул захваченное с собой замызганное вафельное полотенце, вынул и положил на запачканную мыльными разводами стеклянную полку полураздавленный тюбик с пастой и пластмассовую щетку. Скрипнул древний медный кран, полилась темная вонючая жидкость. Игорь поморщился, перекрыл горячую. Подождал, пока вода протечёт и приобретет естественный цвет, и начал умываться холодной. Пару раз ткнул зубной щёткой, скривился от резкой боли. Сплюнул кровью. С зубами швах уже давно, но на платного врача денег не было, а перспектива многочасовой очереди в районной поликлинике в кампании ноющих пенсионеров не радовала.

Игорь трусливо посмотрел на хлипкую дверь, спустил штаны и пописал в покрытую бурыми разводами ванную. Смыл, смущенно кашлянул и пошел на кухню.

Соседка в дырявом халате зло оглянулась на вошедшего, не ответила на «доброе утро» и продолжила что-то помешивать в облупленной кастрюле. На второй конфорке кипятилось бельё в баке, распространяя мокрый вонючий пар по всей кухне.

Игорь открыл дверцу холодильника, посмотрел на свою полку. Минуту выбирал между засохшим кусочком сыра и открытым пластиковым стаканчиком с йогуртом. Достал йогурт, отвернул язык крышки из фольги. Понюхал, поморщился и выбросил в мусорное ведро. Налил из-под крана воды в чайник до половины, включил и стал ждать. Соседка перестала злобно сопеть и заговорила:

– А тырить чужую колбасу из холодильника – это свинство. Интеллигент ещё, тьфу.

– Помилуй Бог, Алевтина Ивановна, не брал я вашу колбасу.

– Ага! А кто ж тогда спёр? Крысы унесли?

– Даже не представляю, не имею достойной версии. Вы у Егорыча не спрашивали?

– Хватит гнать на трудящего человека! Он как вчера пьяный припёрся, так из комнаты и не вылезал.

– Ну, ещё кто-нибудь мог. Восемь человек живут в квартире.

– Харе тут отпираться! Когда за свет заплатишь? И сральник в свою очередь опять не вымыл!

– Я мыл туалет, Алевтина Ивановна. А за свет… Пятого получу, отдам деньги. Вы же понимаете, какая зарплата у преподавателя, и я пока на полставки…

– Мыл он! Ёршиком поёрзал. Я, что ли, должна тут за всех корячиться, блевотину вашу с говном отдирать?

– Алевтина Ивановна, смените, пожалуйста, тон. И заверяю вас – я не блевал в туалете.

Игорь пошел в свою комнату. В спину неслось:

– Ишь ты, гордые какие! Не рыгают они, как же! Здоровый лоб, нет денег – шел бы улицы подметать, а не книжечки листать. Чайник, бля, кто за тебя выключать будет!!!

* * *

Проректора пришлось прождать битых два часа. Наконец надменная секретарша поглядела сквозь Игоря и буркнула:

– Идите. Леонид Петрович ждёт. У вас пятнадцать минут, ему на совещание надо в Смольный.

Игорь вошел и сразу потерялся среди полированного дуба, плазменных панелей и китайских фарфоровых ваз в человеческий рост. Проректор махнул рукавом белоснежной сорочки в сторону стула, сверкнув бриллиантовой запонкой, и продолжил разговор по телефону:

– Я тебя умоляю, какая Доминикана? Ты ещё Турцию предложи, ха-ха-ха! Сейчас Виргинские острова в тренде, я тебе точно говорю. Да, и Петровича пошевели. Уже сентябрь, а четыре лярда зависли. Давай, надо осваивать. Что с землей в Выборге?

Игорь присел на краешек итальянского дизайнерского стула и спрятал ноги в забрызганных грязью ботинках под сиденье.

Хозяин кабинета, наконец, закончил, уселся в кожаный трон и кивнул головой:

– Ну чего там у тебя, Дементьев?

– Я напомнить хотел, Леонид Петрович, вы обещали решить с переводом на полную ставку… И как по историческому обществу?

Проректор наморщил лоб. Покрутил в пальцах «Верту» в крокодиловой коже, бросил на стол.

– Видишь ли… Как там тебя? Игорь. Штаты все расписаны, в этом году уже не получится ничего поменять. В феврале-марте напомни. А с обществом… Ну, читал я твою записку. Лекции по школам, исторические реконструкции – это конечно, хорошо. Но не особо актуально. Выборы скоро, понимаешь? Фонды ушли на молодёжный политический лагерь. И потом, что за тематика у тебя… Опричнина, Павел Первый… Какой-то негатив сплошной. Народу что нужно? Испытывать гордость за страну и стабильную власть. А у тебя какие-то намеки получаются. Непонятные.