Последний вираж штрафбата - Антон Кротков

— Где я? — ошарашенно спросил Нефедов у танцующих.

— В Африке! — продолжая отплясывать странный танец и махать в такт своим прыжкам копьем, ответил ему один из афропехотинцев Красной армии.

Борис оглянулся и только теперь заметил, что вокруг ярко-зеленой колышущейся массой простираются экзотические джунгли с пальмами и лианами. «Вот так промашка вышла! — подумал он. — И как это меня только угораздило из Приволжских степей на другой континент истребителем перемахнуть!»…

…Бориса разбудил тревожный телефонный звонок. Открыв глаза, он некоторое время пытался, как говорят в авиации, «восстановить ориентировку». Сообразив, что он дома, в своей кровати, Нефедов с облегчением перевел дух и восхищенно матюгнулся.

— Фу-у ты! И приснится же такое!

И только после этого Борис потянулся к настойчиво дребезжащему телефонному аппарату.

— Интересно, кому это богом забытый отставник так срочно понадобился в три часа ночи? — сурово произнес он в трубку.

Девушка на другом конце провода скомканно назвала его по имени-отчеству и взволнованно сообщила:

— С Игорем что-то нехорошее случилось.

Забыв представиться, она стала торопливо рассказывать, что проснулась среди ночи от сильного удара в балконное стекло. Вышла на балкон, а там окровавленные перья повсюду. Оказалось, странная лесная птица врезалась в окно ее квартиры.

— Это плохая примета. Он же летчик.

— А вы кто такая, сударыня?

— Я невеста Игоря. Разве он вам обо мне не рассказывал? У нас уже и кольца куплены. Знаете что — приезжайте. Вы должны как отец потребовать, чтобы мой папа сказал вам правду об Игоре. Мне он не говорит. Ссылается на секретность его задания. Но он же начальник Игоря и должен знать, где находится его подчиненный. Я уверена, что он знает что-то важное, но молчит.

Менее чем через час Борис подъехал на такси к указанному дому. К выходящему из «Волги» пятидесятилетнему мужчине подбежала миниатюрная миловидная девушка.

— Вы отец Игоря? Я Марина.

Борис осторожно пожал протянутую ему миниатюрную ладошку и не смог сдержать нежной улыбки при виде этого трогательного существа, похожего на взъерошенного воробушка.

По дороге в дом девушка взволнованно рассказала, что не доверяет своему отцу, который пытается убедить ее, что Игоря задержали обычные командировочные дела.

— Он обязательно позвонил бы мне, если бы задерживался.

Борису передалось волнение неожиданно обнаружившейся невесты сына. Тем не менее он попытался ее успокоить. Ведь с момента отлета Игоря прошло всего три дня. Срок небольшой. Экипаж могли внезапно перебросить на новое задание. В военной авиации это обычное дело. Да и не отовсюду можно позвонить родным и любимым.

— Нашего брата-летуна порой в такие края заносит, где люди до сих пор как при царе горохе живут. Так что, Мариночка, думаю, вы напрасно подозреваете своего отца.

Однако уже через пять минут разговора с начальником Игоря Борис полностью разделял подозрения его дочери. Нефедову-старшему показалась крайне неприятной манера генерала говорить о своем подчиненном с равнодушием человека, потерявшего что-то несущественное, о чем хочется поскорее забыть, дабы не портить себе хорошее настроение.

Действительно, удачно избавившегося от неподходящего зятя генерала теперь беспокоило только одно: как быть с дочерью? Ведь она уже не маленькая девочка, которую можно успокоить, купив ей более красивую куклу взамен утонувшей в фонтане. А тут еще папаша отправленного в тартарары лейтенанта так некстати заявился. Кто его звал?! Мрачный, из-под кустистых бровей взгляд Скулова перебегал с дочери на ее спутника. Нефедов физически ощущал исходящую от хозяина дома враждебность.

Борис вдруг поймал себя на том, что ему знаком этот крепкий подбородок, словно выдолбленный из куска гранита. Где-то он его уже видел. «Анархиста» охватило предчувствие неожиданной разгадки странного дежавю.

В это время Георгий Иванович на грани вежливости потребовал, чтобы незваный гость покинул его дом:

— Ничем не могу вам помочь. Операция, в которой участвовал ваш сын, является секретной. Если от него не будет никаких вестей в течение трех месяцев, вы вправе сделать официальный запрос в Министерство обороны…

Борис вскинул голову и дерзко улыбнулся невысокому широкоплечему человеку. При этом указательным пальцем он потрогал себя за подбородок в том месте, где на лице генерала имелся шрам.

— А ведь мы знакомы. Вон какая у вас отметина от нашей прошлой встречи осталась. А зубы, гляжу, вставили. Как настоящие! Фарфоровые, что ль?

Генерал запнулся и с минуту молчал. Потом его горбоносое лицо растянулось в натужной ответной улыбке, голос изменился — стал вкрадчивым.

— Это хорошо, что ты меня узнал, гражданин «Анархист». Я-то тебя почти каждый день вспоминаю, когда бреюсь перед зеркалом… Откровенно говоря, давно мечтал свидеться.

Генерал сложил руки за спину и принялся покачиваться на каблуках.

«Вот нервы! — подумал Нефедов. — Другой бы рявкнул на меня. А этот снисходительной улыбочкой отделался. Нет, перед тобой не дубоватый служака с предсказуемыми рефлексами, а очень хитрый человек. Чувствуется школа Артура Тюхиса».

— Ну-ка, дочка, выйди, — попросил Марину Скулов, — мне со старым знакомым по душам поговорить надо.

Когда девушка вышла, Скулов, более «не валяя Ваньку», напрямик заявил Нефедову:

— Неужели ты еще надеешься, что я хоть пальцем пошевелю ради спасения твоего отродья?

Нефедов опустил голову:

— Как отец прошу: скажи, где мой сын. У тебя ведь тоже дочь, и она любит моего Игорька. Это наши с тобой старые счеты, почему должны страдать дети?

— Любит! — издал возмущенный рык генерал и рубанул остро сложенной ладонью воздух у своего морщинистого горла. — Да твой выродок вот где у меня был! Выскочка, пробка, пустоцвет! Заморочил голову моей дочери ради карьеры и думал, что в дамки прошел. Но я ему крылышки его шустрые подрезал. Жаль, что паренек так и не узнал, что родному папочке обязан тем, что могилкой ему стала чужая земля.

В столе Скулова под пачкой леденцов, которые он в последние месяцы сосал по совету своего доктора, пытаясь меньше курить, лежала вчерашняя сводка. В ней черным по белому было сказано, что самолет, в экипаж которого входил лейтенант Игорь Нефедов, пропал в воздушном пространстве далекого африканского государства. Учитывая, о какой стране шла речь в сообщении, это было равносильно исчезновению бомбардировщика в черной космической дыре. Но Скулов не посчитал нужным показать посетителю это сообщение. Пытка неизвестностью куда как страшнее трагической новости.

— Нам не о чем больше говорить, уходи, — мстительно бросил генерал стоящему перед ним с темным лицом понуро сгорбившемуся человеку. Он знал, что спустя годы нанес ему гораздо более болезненный удар, чем ответный тычок кастетом по подбородку.