Неотмазанные. Они умирали первыми - Сергей Аксу

Ничего не соображая, Колька Селифонов с трудом выбрался из-под бесчувственного тела капитана Карасика и через разбитое лобовое окно выполз из перевернувшейся машины. Встал, держась за ушибленную голову, оглянулся…

«Чехи!» — резанула в мозгу страшная мысль: к нему бегом приближались расплывчатые силуэты вооруженных людей.

Удар пришелся в лицо. Из разбитого носа на губы и подбородок закапала кровь. Колька Селифонов в испуге инстинктивно закрылся ладонями и тут же получил «калашом» в живот. От адской режущей боли он согнулся в три погибели. От следующего удара носком ботинка в грудь он повалился на пожухлую траву и, сжавшись в комок, и судорожно закашлялся.

— Ахмед! Ахмед, довольно! Иди смотри за дорогой! — сердито прикрикнул невысокий коренастый боевик с рыжеватой бородой. Его цепкие ястребиные глаза, словно когти, жестко впились в Колькино лицо, который, надрывно кашляя, начал подниматься с земли.

Боевиков было около десяти. Одни кружили вокруг перевернутого «уазика», непривычно резала слух их гортанная речь. Другие тщательно шмонали убитых: с мертвого капитана Карасика стащили бушлат, портупею с кобурой, планшетку, с водителя новенькие «берцы», которые он сегодня выменял на что-то ценное в ПВД на складе.

К ошарашенному Кольке волоком подтащили залитого кровью снайпера Валерку Крестовского, который что-то мычал, и тут же свалили в кучу «калаши» с разгрузками. Один из молодых боевиков с сияющим лицом тряс винтовкой Крестовского.

— Брось! — сурово прикрикнул на того «рыжеватый». — Оптика разбита! Кому теперь, эта рухлядь нужна?

— Ни за что! А прицел Азамат новый достанет!

Бесчувственного со связанными проволокой руками Валерку бесцеремонно перекинули через ишака словно куль. По бокам приторочили два больших рюкзака. Со стороны дороги раздался пронзительный свист.

— Уходим! Мы на Хашки, остальные с Азизом на Белгатой, — распорядился чернявый боевик в берете. У него были длинные как у женщины волосы.

Боевики разделились на две группы, четверо с ишаком и Крестовским направилась в одну сторону, другая с трофейным оружием и Колькой в другую.

Двигались быстро без привалов. Кольку постоянно подгоняли унизительными ударами в задницу. Особенно изощрялся молодой «чех», что завладел трофейной «эсвэдэшкой». Селифонов красный как рак громко сопел, задыхаясь: распухший нос почти не дышал. Видя его страдания, один из «чехов» извлек из его рта вонючую тряпку и заткнул ее ему за ремень. Болела от побоев грудь и голова, на лбу справа саднила огромная шишка от удара о стойку «уазика».

Вышли из букового леса, пересекли дорогу, спустились в узкую лощину, потом оказались у воды, долго брели вдоль полузамерзшей речушки, спотыкаясь на гальке и валунах, потом у какого-то села по висячему на ржавых тросах хлипкому мосточку переправились на другой берег. Стали медленно подниматься по крутой тропинке к домам. У крайнего остановились. Азиз, мрачный боевик с мобильником, что командовал группой, громко постучал в зеленые металлические ворота, на створках которых были нарисованы два лихих джигита на вороных конях. В ответ на стук обрушился яростный лай. Послышался глухой сердитый мужской голос, но собаки не унимались. Через некоторое время заскрежетал засов, калитка в воротах распахнулась, и показался плотный краснощекий чернобородый мужчина в вышитой тюбетейке с кисточкой и овчинной безрукавке.

— Салам Алейкум. Аллаху Акбар, — донеслось до Кольки негромкое приветствие.

После приветствия Азиз и хозяин обнялись.

Кольку поместили в низеньком длинном сарае с маленькими пыльными оконцами, стены которого были сложены из плоских серых камней. Справа в углу за перегородкой суетились и кудахтали рябые куры на насесте, у стены притулился большой деревянный ларь без крышки. Селифонов расположился за ларем на соломе, изрядно пропахшей пылью и мышами. Молодой красивый парень принес полосатый старый матрац и вонючую драную овчину.