Воздушный штрафбат - Антон Кротков

За несколько месяцев службы во Франции Хан имел возможность неоднократно убедиться, что местные чиновники легко переступают через свои патриотические чувства, когда Дело касается их служебного положения. Впрочем, дело действительно могло быть в обыкновенной человеческой доброте француза. Ведь перед ним был окровавленный, смертельно уставший человек, явно побывавший в жестокой переделке где-то там — далеко в море. За это-то добродушие, незлопамятный нрав Хан и любил французов и все французское. После победы он планировал обосноваться где-нибудь в этих местах…

* * *

Приехавший за Ханом на «Опеле» офицер имел строгий приказ командования как можно быстрее доставить совершившего аварийную посадку летчика в госпиталь люфтваффе.

— Нет, дружище, — весело ответил обер-лейтенанту Макс, — у меня на ближайший вечер другие планы.

В итоге они отправились в портовый Сент-Незер[125]— в госпиталь Кригсмарине.[126]Некоторое время назад Хан с делегацией люфтваффе побывал в гостях у подводников. Там он приметил очень миловидную маринехельферин.[127]Она совсем не была похожа на растиражированный геббельсовской пропагандой плакатный образ образцовой арийской женщины со скандинавскими чертами лица, большой грудью и широким тазом, «оптимально приспособленным для деторождения».

Заинтересовавшая его медсестра была изящной шатенкой — девушкой-подростком. Такой тип женщин очень нравился Хану.

Как и подобает истинному истребителю, Макс немедленно начал действовать: для начала навел справки о симпатичной девушке. Выяснилось, что она сестра милосердия и направлена на службу во Францию по линии Германского Красного Креста. Обычно молоденькие медсестры прибывали из Фатерлянда[128]с направлениями Союза германских девушек.[129]Вне службы за ними строго следили специальные воспитательницы. А значит, начинать роман с классических букетов и приглашений на увеселительные прогулки было нельзя. Атаковать такую «цель» по шаблону — означало почти наверняка нарваться на холодный отказ.

Заметив, что заинтересовавшая его девушка напряженно следит за поединками боксеров, сошедшихся в матчевой встрече сборных команд Люфтваффе и Кригсмарине, Макс понял, что ему предоставляется удобный случай обратить на себя внимание. Один из боксеров команды летчиков как раз заболел, и на удачу он должен был выступать именно в той весовой категории, к которой принадлежал Хан. Макс уговорил тренера сборной доверить ему место в основном составе.

Молодой мужчина одним прыжком перескочил через канаты на ринг и заплясал в своем углу, исподволь наблюдая за той, ради которой решился рискнуть собственной челюстью. Его противником оказался здоровенный маат[130]довольно угрюмого вида. Хан неплохо знал такую породу парней с минимумом интеллекта в глазах и телосложением молотобойцев. Словно танк с мощной лобовой броней и сильной пушкой, они подавляли противников своей первобытной могучей энергетикой. Но ведь у любого танка немало уязвимых мест…

Перед началом боя тренер шепнул Максу, что есть информация, будто у моряка травмировано правое плечо, и что, мол, не по-спортивному будет умышленно задевать его. Но Макс наплевал на совет. С какой стати он должен был щадить этого мужика с пудовыми кулачищами?! В течение первого раунда Хан несколько раз наносил короткие и незаметные для рефери и боковых судей удары в уязвимую часть тела противника. Это происходило, когда боксеры сходились в ближнем бою. После каждого такого «тайного» тычка моряк кривился, иногда сдавленно охал. Макс видел, как расширяются его зрачки от сильной боли. К концу боя правая рука противника, вместо того чтобы прикрывать челюсть, безвольно висела У пояса. И все-таки до перерыва Хану так и не представилась возможность реализовать свое преимущество.

Вообще-то Макс надеялся, что секунданты соперника не выпустят «калеку» на второй раунд, выбросив в знак признания своего поражение полотенце на настил ринга. Но он ошибся. Сразу после гонга моряк поднялся с табурета и шагнул в его сторону. Бой продолжился. Несколько раз Хан пропускал довольно сильные удары. Моряк всерьез рассердился на летчика и, похоже, собирался наказать его за подлые штучки. У Макса заплыл правый глаз, ему стало не хватать воздуха. Вместо эффектной победы впереди замаячил позорный нокаут. В какой-то момент ухо противника оказалось в нескольких сантиметрах от губ летчика. Макс тихо осведомился:

— Как плечо, солдат? Может, еще его «помассировать»?

После этих слов взбешенный противник совершенно забыл про защиту и стал действовать как в уличной драке — размашисто и неосторожно. Вскоре Хан этим воспользовался: пропустил атакующего противника мимо себя в «сайстепе»[131]и рубанул его, что есть силы справа — в открытую челюсть. Моряк оказался на настиле ринга в тяжелейшем нокауте…

Теперь, направляясь в морской госпиталь, Хан был уверен, что дама сердца, которой он заочно посвятил этот подвиг, вспомнит его как только увидит снова.

По дороге однополчанин беззаботно рассказывал Хану:

— Наш Тео успел доложить о вашей гибели «Жиру номер один».[132]Говорят, рейхсмаршал так огорчился, что даже пропустил третий ужин.

* * *

Оказалось, что юную медсестру зовут Алиса и она действительно не забыла ловкого боксера. Максу повезло: именно девушка его мечты ассистировала дежурному хирургу. Пока врач зашивал Хану рваную рану на лбу, девушка нет-нет, да и бросала заинтересованные взгляды на крепкого блондина с рыцарским крестом в воротнике рубашки. В летном обмундировании, окровавленный — он выглядел настоящим рыцарем в доспехах сразу после жестокого побоища.

Закончив обработку ран летчика, доктор оставил пациента на попечении своей помощницы. Когда медсестра уже заканчивала перевязку, Макс вдруг быстро привстал и поцеловал ее в щечку. Девушка окаменела от изумления. Лишь после продолжительного замешательства она изумленно пролепетала:

— Как вы посмели?

Молодой мужчина изобразил на лице крайнее изумление и разочарование:

— Простите меня, фройляйн. Но мне показалось, что вы собирались сделать это еще тогда — на боксерском матче, просто не сумели пробиться ко мне сквозь толпу восторженных болванов.