Торпеда для фюрера - Вячеслав Демченко

Командный состав, включая капитана вспомогательного судна «Кёльн» и присланного из рейха Torpedotechnische Offiziere, особо переживавшего за подъём, как за личный успех, толпились на баковой обводке мостика. Целое сборище капитанов, разных калибров и рангов.

Несколько раз уже траловые лебедки пытались выбрать лоснящиеся на солнце стальные стропы, но что-то всё не клеилось, до тех пор, пока обербоцман, непосредственно руководивший матросами техслужбы, не подбежал в тень мостика, держа ладонь над правой бровью:

— Герр корветтен-капитан! Надо бы подобрать ещё буквально метров пять от якоря, а то там расселина, тащить наискосок — не выдержат тросы, надо вертикально…

— А что ты мне жалуешься?.. — вполголоса проворчал старший по званию, но кивнув холодно, приглашающим жестом показал капитану «Кёльна»: мол, «соблаговолите уж». А затем почему-то зябко поёжился, хоть было совсем не холодно, и направился вдоль борта куда-то к корме.

Капитан же «Кёльна» перешёл на мостик, отдал команду рулевому и двинул рычаг машинного телеграфа; и уже через секунду где-то в железной утробе корабля на уровне трюма забубнил дизель.

Ещё через пару секунд за кормой вздулся зелёный волдырь воды и пены.

Заскрипели лебёдки, выбирая стропы. Минута, другая…

А затем куда больший, просто гигантский, водяной бугор с глухим рёвом и шипением вырос из моря, задрав почти вертикально тупой бак «Кёльна».

…Замечательно загерметизированный «Вьюн» два года лежал в расселине между подводными скалами, в мягкой подушке из ила и водорослей, подушке, в которую он воткнулся, когда разряженные аккумуляторы уже не могли питать электродвигатели. Но их энергии хватало на то, чтобы поддерживать всё это время взрыватель на боевом взводе.

Много раз за эти два года над ним, в трёх десятках метров, проходили катера, баржи, буксиры, транспортные корабли и даже солидная плавбаза «Романия», на которую взрыватель непременно бы среагировал, если бы не глубина.

Раздавались и взрывы, иногда совсем не далёкие от его тихого ложа, но на них «Вьюн», в соответствии с тщаниями Лёвы Хмурова, не реагировал. Равно как не среагировал на дощатую мишень при испытаниях 1941 года, поскольку предусмотрел умелец срабатывание взрывателя только при сочетании «правильного» шума, правильного приближения и достаточной близости большой металлической массы.

И вот пришёл его час. «Вьюн» не трепыхался, спокойно реагировал и на прикосновения жадного хобота землесосного снаряда, и на стальные стропы, охватившие его стальные бока. А вот когда стропы подняли его на два десятка метров к поверхности, и приблизился с правильным рокотом дизелей увесистый корабельный форштевень, «Вьюн» совершил то, к чему и был предназначен. Почти неслышно щёлкнули все двенадцать реле, замыкая электрические цепи, ринулся по медным проводам и дорожкам поток электронов, в нужном месте превращаясь в маленькую молнию, резко хлестнул взрыв детонатора — и сразу же ахнул взрыв большой…

— Что-то я удивлён, как монашка с пузом, — озадаченно пробормотал Войткевич, прокачав неподатливую педаль тормоза.

— Не иначе как наше «изделие», — с аристократической флегмой заметил Новик. — Давай задний ход. Нам тут делать нечего.

— Господи, а сразу нельзя было?.. — прорычал Яков, вталкивая рычаг передач в гнездо задней.

На бетонный мол с односторонним причалом мгновенно упала тень, и уже в неё из огненно-дымного облака, вздыбившегося над самой кипящей водой, посыпался какой-то металлический лом, горящие лохмотья, окровавленный передник кока. И фуражка кого-то из капитанов покатилась вслед за кургузым носом тягача, быстро откатывающегося назад.

Подскочив на водяной горе, нос корабля с нею же и опал в безумное и бестолковое кручение волн, и провалился в них ещё глубже, так, что вскоре на месте бака оказалась задранная корма.

Еле успев увернуться от заднего борта блиндированного «мерса», гауптштурмфюрер обернулся, не то погрозить протезом в чёрной перчатке ошалевшему водителю, не то ещё зачем — и замер с выпавшим из глаза на грудь мундира моноклем: «Donnervetter!»

Смешанные чувства овладели Бреннером. И торжество: «Говорил же я!» — сбылось его вещее предсказания оперативного значения. И злобное разочарование — всё и вся вокруг носилось, паникуя и недоумевая; а значит — от кого сейчас добьёшься трезвой и быстрой реакции?

«Разве что от старого знакомца Габе. Штурмбаннфюрер отличался пусть и несколько показным, но вполне работоспособным хладнокровием, не зря же я его вызвал сюда, — Бреннер принялся лихорадочно озираться. — Кстати, где это он запропастился?»

В этом Содоме с Гоморрой штурмбаннфюрера не было видно.