Стоять до последнего - Георгий Свиридов

1

В комнате на окне у Миклашевского в стеклянной банке с водой стояли веточки, привезенные им неделю назад из лесу, и на них уже вспыхнули зеленые маленькие листочки — знамена весны. Он в короткие часы отдыха любовался зеленью, замечая появление каждого нового листочка. О своих веточках Игорь написал в письме жене. Лизавета сообщила, что и у них на окошке стоит бутылка с ветками, что сын Андрюшка сам меняет воду и говорит, что у него «цветы, как у папы».

Игорь перечитал последнее письмо от жены, посмотрел на лист из школьной тетради, на котором Лизавета рукой сына вывела слово «папа», прижал этот лист к щеке, как бы чувствуя детскую руку, потом тихо произнес, пряча письмо в чемодан:

— До встречи, милые мои…

В дверях показался капитан Лелюшенко. Он был в шинели, придававшей его крупной, сутуловатой фигуре стройность. На круглом, гладко выбритом лице Павла Степановича можно было прочесть задумчивую тревогу. Все эти месяцы капитан руководил подготовкой Миклашевского, придирчиво и, как казалось Игорю, слишком педантично проверяя исполнение всех пунктов учебной программы. Особенно тот старался на последних занятиях, когда проходили «допросы в гестапо». Каких только каверзных вопросов не задавал Павел Степанович, требуя немедленно отвечать на каждый из них.

Но теперь все позади, учеба окончена. Легенда отработана — она очень проста и естественна. Фамилию не меняли. Миклашевский оставался Миклашевским. Ведь так легче будет установить контакт с родственником-предателем, который за эти месяцы поднялся еще выше и занимал важный пост. В фашистской газетенке, выпускаемой на русском языке, стали довольно часто появляться его длинные статьи.

По разработанной легенде Миклашевского должен задержать патруль без увольнительной записки и в нетрезвом состоянии: затем он якобы попадет на скамью подсудимых, где военный трибунал с него снимет все награды, разжалует в рядовые и отправит на передовую в штрафной батальон. Местом действия выбрали пивной бар на Пушкинской площади, который находился рядом с аптекой.

— Готов? — спросил капитан.

— Да, — ответил Игорь, окидывая последний раз свою курсантскую комнату взглядом.

— Поехали, — Павел Степанович взглянул на часы, — патруль уже на площади.

Через несколько минут легковой автомобиль доставил их на улицу Горького. Притормозили у гастронома, и Павел Степанович, положив руку Миклашевскому на плечо, сказал:

— Давай, Игорь. Только выпей хоть немного, понял?

Пивной бар встретил Миклашевского шумом и гомоном. Голубоватый дым висел в воздухе. Повсюду громко обсуждались последние события на фронте, назывались освобожденные города и поселки. Игорь заказал одну кружку пива и, поставив на столик зеленую бутылку водки, начал «бражничать». Незаметно выливая стопку за стопкой под столик, он минут через двадцать, покачиваясь, стал привязываться к посетителям пивбара:

— Ты вот пивком наслаждаешься… Ты, говорю, пивком… А я… Мои друзья там кровь проливают…

Переодетый чекист попытался успокоить «подгулявшего» лейтенанта, но тот начал куражиться еще больше.

— Сгинь, сволочь!.. — Миклашевский грохнул пивной кружкой о пол. — Я кровь проливал, а ты…

Скандалиста попытались унять — напрасно. Миклашевский схватил переодетого чекиста за воротник брезентухи и отшвырнул к стенке. Незаслуженно оскорбленный, сжимая кулаки, бросился к Игорю…

Крики в пивбаре всполошили патруль. Трое военных бросились на место происшествия и вскоре выволокли «подгулявшего» лейтенанта на улицу. На тротуаре сразу же образовалась толпа любопытных. Надо же было так случиться, что среди них оказалась и соседка Миклашевского Мария Степановна, знавшая Игоря с детства. Она удивленно раскрыла глаза — вот те на! Как понимать такое? Под самый Новый год Игорь вдруг заявился, как он сказал, с фронта, и его, даже не командира, но как важную персону, встречали на легковой машине. Кто бы мог подумать! А вот сейчас тоже увозят военные с автоматами, но уже на другой машине, с решетками на окнах.

— Ну, что с него взять, с такого непутевого, — вздохнула Мария Степановна. — Как был, этим самым, боксером, так и остался… Одним словом, футболист!..

Мария Степановна подумала еще о том, что надо будет обязательно написать обо всем увиденном матери Игоря, этой артистке-примадонне, и его губошлепой жене Лизе. Пусть знают, какой у них Игорь вояка!

Она постояла в толпе, пока за Миклашевским не закрылась дверь машины с решетками, и пошла в магазин отоварить продуктовые карточки.

2

Под вечер, когда сизые сумерки накрыли лес, из штабного блиндажа вышли Миклашевский, капитан Лелюшенко и с ним двое сопровождающих — командир батальона и старшина роты.

Проселочная дорога шла через лес на запад. С заходом солнца похолодало, зима еще не сдавала своих позиций, и схваченные тонким ледком лужи похрустывали под подошвами армейских сапог. Небо было чистое. Большая луна висела над краем леса матово-оранжевым шаром, заливая все вокруг мягким светом.