Направить в гестапо - Свен Хассель

— И что они планируют сделать с твоим лейтенантом?

Легионер нахмурился.

— Казнить. Зачитать перечень его преступлений перед исполнителями приговора — они думают, что таким образом сломают даже самых крепких. Видеть казнь человека — это не шутка. Тут не расстрел, тут… — он рубанул себя по загривку ребро ладони. — После такого зрелища требуется большое мужество, чтобы пойти на преступление.

— Мужество! — презрительно произнесла Дора. — Все говорят о мужестве! Что оно такое? То, чем обладаешь, когда голова надежно сидит на шее, брюхо набито, а в руке стакан! Не говори мне о мужестве! Попробуй побыть в лапах этих скотов больше десяти минут, увидишь, много ли проку от твоего мужества. Одержать над гестаповцами верх можно только одним способом — знать о них то, что они скрывают. Если у тебя есть власть над ними, с тобой все в порядке. Если нет — тебе конец.

— Совершенно с тобой согласен. — Легионер подался вперед и доверительно заговорил: — Как насчет Билерта, Дора? Ты знаешь о нем кое-что, правда? Достаточно, что бы помочь Ольсену сохранить голову на плечах?

Дора покачала головой.

— Сомневаюсь, голубчик. Может быть, смогу организовать пропуск, чтобы ты пошел, повидался с ним, но заикаться еще о чем-то — значит рисковать своей головой. Да, мне известно кое-что о Пауле, но даже болонка кусается, если ее сильно пнуть. А Пауля ты знаешь — с ним нужно держать ухо востро. Как с диким зверем. Пока у тебя есть против него оружие, он будет смирным, станет делать все, что ты захочешь. Но стоит хватить через край, теряет контроль над собой. Приходит в бешенство, и тут уж на него удержу нет. К тому же не могу отделаться от мысли, что твой лейтенант сам сунул голову в петлю. Болтать с каждым встречным и поперечным — значит искать беды. Притом я его совершенно не знаю. Будь это кто-нибудь вроде тебя, я бы еще подумала, идти ли на риск, но ради какого-то осла, неспособного держать язык за зубами — нет. Касаться заключенных Пауля — это играть с огнем.

— Да, знаю. — Легионер поджал губы и уставился в свой бокал. — Этот человек коллекционирует заключенных, как другие — бабочек.

— Опасный мерзавец. — Дора взяла каштан и обмакнула его в растопленное масло на дне блюда. — У меня даже есть мысль самой притаиться. Исчезнуть. Отдать Бритте ключи и уйти на покой до прихода англичан.

Легионер засмеялся.

— Дора, неужели они раскусили тебя? Не может быть!

— Не знаю. — Она почесала грязной вилкой в спутанных волосах. — Но в глубине сознания какой-то голос твердит: «Дора, поддерни штанишки и драпай». Я недавно обратила внимание, что у нас слишком часто появляется публика определенного типа — понимаешь, кого я имею в виду?

— Думаю, да, — негромко ответил Легионер. — Тех, кто приходит выпить перно и давится чуть не до смерти, когда его глотает?

— Вот-вот, — сказала Дора. — Пивные типы. Я их за километр узнаю. Шляпы надвинуты на глаза, словно в дрянных шпионских фильмах.

— Перно имеет свой плюс. — Легионер поднял бокал и улыбнулся. — Отделяет зерно от мякины — людей с улицы от людей из гестапо. Слушай, Дора, помнишь того, которому мы перерезали глотку?

Дора содрогнулась и принялась неудержимо чесать между отвислыми грудями.

— Ради бога, не напоминай! У меня даже теперь мурашки по телу бегут — я до сих пор помню, в каком виде был мой гараж. Весь пол в кровище…

Тут поднялся унылый вой сирен, оповещающий о воздушном налете.

— Черт! — ругнулась Дора. — Придется спускаться в подвал.

— С парой бутылок? — предложил Легионер. — Кто знает, сколько придется сидеть там…

Отодвинули один из столиков, открыли люк. Сбежались клиенты и персонал, стали, давясь, спускаться по узкой лестнице. Передали вниз несколько бутылок, закрыли люк, собравшаяся компания расселась и приготовилась наслаждаться вынужденной близостью. Наверху остался только Гильберт, швейцар. Кому-то нужно было охранять дом от грабителей.

Налет продолжался целый час. Дора, шатаясь, поднялась по лестнице и нетвердой походкой пошла к своему столику в углу. Ее бокал с перно стоял на месте. Она подняла его и воззрилась слегка потускневшими глазами.

— Слушай, — сказала она Легионеру, когда он присоединился к ней. — Я позвоню Паулю, посмотрю, что удастся для тебя сделать. Приходи сюда утром, если сумеешь уйти из казармы. Часов в одиннадцать. Если смогу вырвать пропуск у этого старого мерзавца, значит, вырву. Если нет… — Дора пожала плечами. — Если нет, значит, я утратила хватку и, возможно, отправлюсь на плаху вместе с твоим лейтенантом.

Легионер засмеялся.

— Все будет отлично, Дора! Я приду в одиннадцать, а ты получишь пропуск, хочешь пари?

Он вышел на улицу, и к нему тут же подошла искавшая клиента девица.

— Сигаретой угостишь, красавчик?

Легионер отстранил ее с дороги и пошел дальше. Она пустилась за ним, шепча нежности ему в затылок. Легионер внезапно остановился. Повернулся к ней, лицо его исказилось, глаза сверкали.

— Пошла вон, оставь меня в покое! Не интересуюсь!

Он сделал к ней один шаг, но этого оказалось достаточно; девица убежала и потом два дня едва осмеливалась высовывать нос из дома.

Часа два спустя Дора встретилась со штандартенфюрером Билертом на углу Нойер Пфердемаркт и Нойеркампфельдштрассе, шедшей вдоль скотобоен. Билерту нравились бойни. Он часто проводил там вторую половину дня.

Они с Дорой перешли Пфердемаркт, вошли в ресторан отеля «Йонке» и сели за столик, стоявший чуть в отдалении от остальных. Дора сразу же приступила к делу.

— Пауль, мне нужно было с тобой увидеться. Потребовался пропуск, пропуск для посетителей или как там он называется, и притом срочно. — Она провела пальцами по волосам и встревоженно взглянула на него. — Сейчас у меня все дела срочные, это ужас. Ты даже не представляешь, сколько у меня сложностей с персоналом. Куда ни сунься, что ни делай — никого нанять невозможно. Половина стряпни и уборки лежит на мне.

— Дора, это чепуха, — улыбнулся Билерт. — Я не раз тебе говорил, что могу предоставить столько людей, сколько нужно.

— Иностранцев! — усмехнулась Дора. — Спасибо, не надо. Лучше сама буду, ползая на коленях, мыть полы, чем держать агентов гестапо, свободно шастающих по всему дому. Но мне нужен пропуск для посетителей!

— Кого ты хочешь посетить? И где?

— Одного заключенного. Лейтенанта.

— Так. — Билерт достал портсигар и задумчиво вставил сигарету в длинный серебряный мундштук. — Знаешь, дорогая, ты становишься очень требовательной. Пропуск сейчас — дорогой товар. Пользуется громадным спросом.

— Не морочь голову! — презрительно сказала Дора. — Ты можешь устроить мне пропуск, просто щелкнув пальцами, если захочешь.

— В таком случае, — негромко сказал Билерт, — видимо, все зависит от того, захочу я или нет.