Последний вираж штрафбата - Антон Кротков

Тюхис завел разговор о недавнем массированном налете американской авиации на стратегически важную гидроэлектростанцию Супхун, расположенную на реке Ялуцзян. Он подавал нашумевшую историю, как грандиозный провал командования воюющего в Корее 64-го истребительного авиакорпуса.

Иностранная пресса много писала о том, что американские летчики наблюдали, как более двух сотен МиГов, базирующихся на аэродромах вблизи Аньдуна, при подходе «Летающих крепостей» взлетали и трусливо брали курс на Маньчжурию, и что, мол, ни один из них не попытался атаковать американскую воздушную армаду. «Способные нападать лишь из засад в пределах пресловутой „Аллеи МиГов“, русские варвары бежали при виде приближающегося воздушного флота, представляющего высокоразвитую западную цивилизацию. Не способные действовать в открытом бою лицом к лицу, пилоты МиГов спешили унести ноги, оставив корейские объекты беззащитными» — таков был лейтмотив публикаций в западноевропейских и американских газетах.

На самом деле Борис хорошо знал, что в этот день ни один МиГ вообще в небо не поднялся. Причина же того, что командование корпуса не попыталось выставить надежный заслон на пути врага, была связана с погодой. Ко времени подхода американцев к Супхунской ГЭС мощный грозовой фронт с низкой облачностью и сильным дождем полностью закрыл все запасные аэродромы в Маньчжурии. Он быстро продвигался и находился непосредственно у Аньдунского аэроузла. Наши самолеты, будь они подняты в воздух, никаких шансов на благополучную посадку не имели. Истребительная авиация 64 ИАК, вылетевшая на перехват противника, наверняка бы погибла из-за штормовых условий. В этой ситуации командир корпуса принял трудное, но единственно правильное решение: МиГи на отражение массированного налета противника не поднимать.

Что же касается упомянутых Тюхисом больших потерь и в целом неспособности нашей авиации, выражаясь языком профессиональных боксеров, постоянно держать американцев и их союзников «в углу», как это было на первом этапе войны, то как участник боев в Корее Нефедов знал как минимум две причины этого прискорбного факта. Мы действительно растеряли свое первоначальное преимущество. Едва появившись в небе Кореи, МиГи быстро и уверенно завоевали господство в воздухе и довольно долго его удерживали, усыпав местные поля и горные склоны обломками вражеских истребителей и бомбардировщиков. Но постепенно ситуация менялась к худшему. А все из-за того, что в высоких штабных инстанциях возобладало мнение, что господство в воздухе отныне нам гарантировано.

Так что виновных надо было искать прежде всего в Москве. Именно здесь какой-то высокопоставленный дурак предложил использовать корейский театр военных действий как полигон для повышения боевой подготовки нового поколения офицеров-летчиков. Таким образом планировалось к 1954 году полностью компенсировать уже «понюхавшими пороху» двадцатипятилетними старшими лейтенантами и капитанами естественную убыль из частей истребительной авиации ВВС СССР по причине списания с летной работы и ухода на пенсию ветеранов Великой Отечественной. Идею поддержали в Главкомате ВВС и даже в ЦК. И она могла бы принять вид толковой программы, если бы большие начальники сочли нужным согласовать свое решение с хорошо знающими ситуацию командирами воюющих частей. Но этого не произошло, и дело обернулось обычной кампанейщиной с громкими лозунгами, добровольно принятыми на себя соцобязательствами и прочей пропагандистской шумихой.

А ведь только при условии, что костяк боевой эскадрильи составляют опытные ветераны, можно без катастрофических последствий постепенно — «поштучно» — в парах со «стариками» или хотя бы небольшими группами вводить в бой необстрелянных новичков. Их же стали бросать в пекло воздушных свалок целыми полками. Делалось это исключительно для того, чтобы поскорее отрапортовать начальству о высоких численных показателях фронтовой подготовки молодых летчиков.

Естественно, вчерашние курсанты начали гибнуть пачками, платя своими жизнями за традиционную российскую чиновничью тупость и любовь к эффектным реляциям. В этой «мясорубке» перемалывались десятки 20-летних лейтенантиков. Часто они погибали, даже не успев понять, что и как произошло. Уровень потерь мог идти и на сотни, но, к счастью, сам ограниченный масштаб конфликта не позволял нашим стратегам привычно завалить противника трупами.

Самым роковым для нас образом примерно в этот же самый период американцы взяли на вооружение систему, от которой мы отказывались. У них спешно создавались специальные школы воздушного боя. Прежде чем попасть в зону боевых действий, выпускник Военно-воздушной или Военно-морской академии проходил многоэтапную подготовку. Зато ветераны, прежде всего имеющие за плечами опыт Второй мировой войны, получали полный карт-бланш. Успевших выйти в отставку заслуженных асов Министерство обороны США серьезными деньгами и разными преференциями привлекало обратно на службу, в первую очередь для того, чтобы в небе над «Аллеей МиГов» было кому опекать новичков.

Происходящее напоминало трагический театр абсурда. Советское командование заменяло опытные, хорошо слетанные боевые части новыми эскадрильями, которые были укомплектованы едва «вставшими на крыло» пацанами. Вашингтон же спешно менял цыплят на ястребов.

Была и еще одна причина резко возросших наших потерь в Корее. Как и в конце тридцатых годов, летные училища вновь стали выпускать молодых летчиков, которых не научили выполнять сложные фигуры высшего пилотажа, летать на пределе возможностей — своих собственных и самолета. Командиры полков и дивизий тоже, боясь испортить себе карьеру летным происшествием или катастрофой, стали больше думать о том, как бы чего не вышло, чем заботиться о подготовке своих офицеров к войне с сильным противником. Даже специализированный экспресс-курс боевой подготовки для летчиков, которые должны были отправиться в Корею, сократили до минимума. В результате ребятам приходилось прямо в боевых условиях учиться выживать на войне: пилотажу, групповой слетанности, воздушному бою, стрельбе.

Ко всему прочему, изначально сырые новые американские истребители, вооруженные лишь пулеметами против мощных пушек МиГа, к середине войны превратились в серьезных противников. «Сейбры» последних модификаций не только не уступали МиГам, но во многом даже превосходили их. На «Сейбрах» появилось очень прочное механизированное крыло с предкрылками плюс огромные воздушные тормоза, чего на МиГах не было.

Даже оказавшись у тебя на мушке, американец мог, внезапно ощетинившись воздушными тормозами, поставить машину практически вертикально. В лучшем случае ты его просто терял, а в худшем проскакивал вперед и сам оказывался на прицеле. Более кошмарный сценарий боя придумать сложно!

Американские авиастроительные компании более оперативно реагировали на критику военных. С появлением в Корее новых самолетов их пилоты получили огромное преимущество, особенно в маневренных боях на виражах. Облаченный в противоперегрузочный костюм пилот «Сейбра» мог при необходимости закрутить маневр практически любой крутизны, тогда как на МиГе при всем желании приходилось чертить размашистые фигуры, чтобы не потерять по дороге сознание, а заодно и тонкие хрупкие крылья.

Да и в скороподъемности «Сейбры» модификаций «F» и «D» теперь тоже не уступали МиГам, как это было в первый год боев в Корее. В пикировании они легко отрывались от преследования…