Дух, брат мой - Андрей Грешнов

Солнечный тогда был день, знойный. Горячий солярный воздух расслаивался от гудения моторов, причудливо меняя очертания окружающих предметов. Пленка закончилась. Но разве на этой огромной земле кусочек пластмассы что-нибудь решает? Огромный и Вездесущий, Тысячеликий и Могущественный фотографировал моими глазами этот ревущий поток на крутом перекате реки Времени, заранее зная, что эти кадры никогда не засветятся и лягут словами на бумагу.

Я провел в Афганистане восемь лет. Что такое восемь лет для Вечной Реки Времени? Наверное, всего одна капелька. Но Он сделал так, чтобы и она не потерялась. Если смотреть на эту каплю через увеличительное стекло, то можно разглядеть в ней очень многое. Просто нужно смотреть долго и пристально.

Мулла-реставратор Абдулла погиб мученической смертью в 1983 году, через несколько месяцев после нашей встречи в Герате. Я просто невнимательно всматривался в каплю. Его имя стоит одним из первых в списке шахидов, погибших в Герате. Понадобилось всего 23 года, чтобы разглядеть его судьбу в этой капле. Он точно знал, что уже пришло время собирать камни, в то время, когда мы считали, что их еще надо разбрасывать. Глядя на современные фотографии мечети Джами, ловлю себя на мысли, что сверкающая под лучами солнца мозаика слева от входа и часть левой стена храма отреставрированы его руками. Смешной маленький улыбчивый человек с натруженными ладонями. Но какая огромная Душа. Почему я ждал 23 года, чтобы рассказать о нем? Запоздалое прозрение? Это не так. «Не бывает слишком рано, не бывает слишком поздно. Все бывает только вовремя», — сказал однажды Конфуций.

17 лет спустя, я узнал, совершенно достоверно, что через несколько месяцев после нашей последней встречи в Инджиле погибли в неравном бою сразу все вместе — и Амир Саид Ахмад, и мэр Герата Ахмад Шах, и начальник 5-го управления гератского ХАД.

Недавно я завел в поисковую систему Интернета слово «Инджиль» — название уезда, по которому путешествовал с вооруженным моджахедом. И поразился. Оно означает у мусульман ничто иное, как Евангелие. Становится более понятным и название речки, глубину которой я старался промерять. Рай он и есть Рай. Детское царство на воде в Дехзаке — как последняя подсказка слепцу, который не смог понять этого в то далекое время.

Страшно и странно вглядываться в эту каплю. Вон, смотрите, долговязая фигура в сером светлом костюме при галстуке на кабульской взлетке. Что это с парнем? Упал у самолета на одно колено, потом на оба, что-то шепчет. Все вокруг в недоумении, стыдливо отворачивают глаза. А он за неимением земли рвет траву в трещинах бетона и заталкивает ее в карманы. Путая русские и афганские слова, он молится одному ему известной молитвой своему Богу, просит больше его сюда не возвращать, зная, однако, что все равно вернется. Он же не верил в чудеса!? Как же так?

Неисповедимы пути твои, Господи. Но один из них, и это совершенно достоверно, ведет в Герат по желтой дороге, вдоль которой тянутся полуразрушенные аквидуки Александра Македонского. Просто, минуя Барьер, и попадая на эту Землю в который раз, мы забываем об этом. Но возвращаемся все время на одно и то же место, пытаясь что-то исправить…

Москва, 2 апреля 2006 года.