Десантура-1942. В ледяном аду - Алексей Ивакин

– Кстати, господин подполковник, сталкивались ли вы с партизанами? – продолжал допрос фон Вальдерзее.

– Да, связь с ними держали. Но уже в самом конце операции. Они здорово помогли бригаде, сопровождая обессилевших десантников на болото Гладкий Мох, – ответил Тарасов.

– А там?

– А там их эвакуировали авиацией. Надеюсь, всех.

– Как зовут командира партизанского отряда? – Тарасов очень хотел узнать, все ли в порядке с его бойцами, но обер-лейтенант продолжил уточнять данные по партизанам.

– Полкман. Мартын Мартынович.

– Юде? – удивился немец. – Я думал, что евреи у вас сплошь комиссары.

Тарасов засмеялся:

– Комиссар Мачихин точно не еврей. Впрочем, как и другие комиссары – Никитин, Куклин… А вот одна из переводчиц бригады – еврейка. Да и бойцов рядовых немало. Было. У нас, прежде всего, советские люди. А нации, это вторично. Подлецов везде хватает.

Немец только хмыкнул в ответ и продолжил спрашивать:

– Каков состав отряда? Как вооружены?

– Состав? Человек двадцать. В том числе, кстати, два сына Полкмана.

– А каков его возраст, позвольте полюбопытствовать?

– Шестьдесят пять.

Обер-лейтенант аж покачал головой:

– Крепкий старец…

Тарасов засмеялся в ответ:

– Я, когда узнал, тоже не поверил. Выглядит как… Гора, а не человек. И бородища лопатой.

– Вооружение отряда?

– Легкое стрелковое. Винтовки, в основном. Есть автоматы. Пара пулеметов. Ручных. Все.

– А в каком районе вы встретились?

– Примерно здесь. Перед самой попыткой прорыва к старой базе.

– Значит, партизаны базируются в лесах южнее дороги на Старую Руссу западнее Демянска… Так?

– Так, – кивнул Тарасов.

– Это точные сведения?

Тарасов молча развел руками, давая понять, что партизаны на месте не сидят.

Немец быстро написал что-то на белом листе бумаги и, запечатав конверт, вызвал ординарца:

– Передать в штаб дивизии. Бегом!

– Яволь! – щелкнул каблуками ординарец и исчез за дверями.

– Вы нам очень помогли, герр подполковник, – фон Вальдерзее навалился на спинку стула. – Этих бандитов хотя и немного, но они как заноза в пятке. Не смертельно, но ходить больно. А если долго не вытаскивать, то и загноиться может.

Тарасов улыбнулся:

– А мы кем были для вас? Тоже занозой?

– Да. Но очень крупной. Ее мы уже вытащили, вытащим и эту, еврейскую, – улыбнулся в ответ немец.

Фон Вальдерзее не знал, что Тарасов улыбается совсем другому. Он действительно сказал правду – отряд Полкмана им встретился перед самим боем у дороги. Но партизаны очень быстро ушли из того района. К месту прорыва наверняка должны были подойти крупные силы гитлеровцев – верная смерть небольшому – всего в полсотни бойцов – отряду. У которого лишь два миномета и одна «сорокапятка». И снарядов к орудию два фугасных. И десяток минометок…

Впрочем, и Тарасов не знал, чему улыбается фон Вальдерзее.

* * *

Полкман был на две головы выше маленького Тарасова. Даже комиссар Мачихин смотрелся бы рядом с командиром партизанского отряда коротышкой. Действительно, человек-гора. И голосина такой, что любой дьякон позавидует. Эвон, рявкнул на своих бойцов, так некоторые из десантников аж попадали в снег, решив, что мина рванула.

– Ну чем я тебе помогу, подполковник, – гудел Полкман. – Сами с корки на воду перебиваемся. Вот раненых да помороженных могу до вашего лагеря сопроводить. А дальше уж сами.

– Это понятно, Мартын Мартынович, что сами. Мы уже тут месяц – сами. Ну и на том спасибо, а то у меня свободных рук нет. Парни сами бредут группами туда. Железные они у меня. – Тарасов был хмур и, по обыкновению последних дней, зол. На немцев, на штаб фронта и на себя.

– Видел, – пробасил Полкман.

Парни и впрямь были железные. Партизаны – и сами-то не жирующие, – когда проходили через порядки бригады, поражались этим тощим почерневшим суровым лицам. Кто-кто, а партизаны прекрасно знали, что значит воевать в этих нечеловеческих условиях ледяного ада демянской зимы. Однако оружие у десантников было в порядке, а обмороженные, в пузырях обморожений, руки держали это оружие крепко.