Хоть в СМЕРШ, хоть в штрафбат! Оружие Возмездия - Николай Куликов

– Ничего не поделаешь, Василий Петрович, – война, дел невпроворот. Да и ведомства, как ни крути, у нас теперь разные. Раз уж встретились – от всей души поздравляю с генеральской звездой!

При этом Эйтингер кивнул на погоны собеседника, где красовалось по большой генерал-майорской звезде.

– Значит, так, – категорично заявил Громов. – Сегодня вечером жду у себя дома – «обмоем» звание! На той неделе я собирал ближайших сотрудников в «Праге», начальство позвал – сам понимаешь. Хотел и тебя пригласить, звонил, но мне сказали – ты в командировке.

– И как прошел банкет?

– Ну, банкет – это громко сказано! А в целом ничего, на уровне – сам Абакумов зашел поздравить. Так ты понял насчет вечера?

– Постараюсь…

– Никаких «постараюсь»! Буду ждать. А теперь докладывай: зачем «скромный» смершевский генерал вдруг понадобился вашей конторе?!

Эйтингер многозначительно посмотрел на коллегу и, понизив голос, спросил:

– Ты что-нибудь слышал о так называемой урановой бомбе – иногда ее называют атомной?

– Конечно, – спокойно отреагировал Громов. – Из донесений нашей агентуры с «той стороны» мы знаем, что немцы якобы работают над какой-то чудо-бомбой. Геббельсовская пропаганда хвастливо называет ее оружием возмездия – по-другому, атомным. Сведения довольно противоречивые: возможно, обычная пропагандистская шумиха.

– Да нет, не шумиха… Немцы действительно разрабатывают такое оружие: в местечке Куммерсдорф, недалеко от Берлина, по нашим сведениям у них целая подземная лаборатория – завод. Там они сосредоточили немалые запасы урановой руды – все, что в свое время вывезли с горных месторождений Болгарии. Природный уран, чтоб ты знал – основное сырье для этой самой бомбы.

– Значит, все это серьезно?..

– Более чем серьезно, – кивнул Эйтингер. – Тем более нам неизвестно, насколько далеко гитлеровские ученые продвинулись в своих разработках…

– Ну а мы?! – нетерпеливо перебил Громов. – Мы-то как? Наверняка и наши академики не зря свой хлеб едят!

– Верно, Василий Петрович, не зря. Работают наши академики. Кроме того, есть сведения, что серьезных успехов по атомной бомбе добились американцы.

– Она что, действительно может обладать большой разрушительной силой?

– Огромной! Это подтверждается теоретическими выкладками наших крупнейших ученых.

Офицеры помолчали. Затем Громов с полуутвердительной интонацией спросил:

– Как я уже понял, разговор о бомбе ты завел не случайно – ведь так?!

– Так. По роду службы мне приходится заниматься рядом вопросов, связанных с атомной проблематикой…

– Погоди, Наум, не гони лошадей! – протестующе воскликнул генерал. – Ты меня знаешь: люблю точность и ясность! Поэтому, не обессудь, просвети военную контрразведку: с каких это пор твоя контора влезла в сферу деятельности госбезопасности? До сих пор, насколько я знаю, атомной разведкой занималось 1-е Управление НКГБ. По крайней мере, все агентурные донесения и прочие оперативные материалы по сверхбомбе мы направляем туда.

– Все правильно. Но с недавних пор кое-что изменилось. С начала нынешнего года проект по созданию атомной бомбы вместо Молотова возглавил наш нарком. В составе НКВД образована специальная группа «С» во главе с генерал-лейтенантом Судоплатовым, моим непосредственным начальником. Задача группы: сбор, перевод и обработка информации по атомному проекту, полученной оперативно-агентурным путем за границей – в том числе в Англии, США и Канаде.

– С этим все понятно. Другой вопрос: я-то зачем вам понадобился?

– Сейчас узнаешь, Василий Петрович!

Эйтингер энергично встал и прошел к массивному сейфу, стоящему в углу кабинета – около входной двери. (Письменный стол и кресла, в которых расположились офицеры, находились на противоположной стороне – у окна.) Скромную казенную обстановку дополнял шкаф для одежды. Черная тарелка репродуктора на стене, рядом портрет Сталина – вот и все инвентарное имущество. Плюс два черных телефонных аппарата на столе – для внутренней и наружной связи. По полу протянулась та же, что и в коридоре, красная ковровая дорожка.

Вернувшись на место, полковник протянул Громову два небольших листка синей бумаги из картонной папки, которую достал из сейфа. Генерал бегло просмотрел текст, удивленно взглянул на коллегу, потом внимательно перечитал еще раз. Это были дешифровки радиограмм, переданных в Центр из-за линии фронта:

...

...

– Остается только повторить расхожую фразу литературного классика: «Ба!.. Знакомые все лица!» – воскликнул Громов, откладывая радиограммы на стол. – Теперь начинаю догадываться, зачем понадобилась моя «скромная персона»! Яковлев – Крот?!

– Верно догадываешься!

– Но в последнее время разработкой этого фигуранта занимался полковник Фролов из 4-го Управления Смерша.

– Три дня назад его положили в госпиталь и, похоже, выпишут еще не скоро.

– Иван Ильич заболел? – вскинул брови генерал. – Вот не знал! Что с ним?

– Что-то с легкими. Как будто крупозное воспаление – так я слышал. Как обычно, в подобных случаях наше начальство связалось с вашим, и вот – рекомендовали тебя. Ты знаешь этого Яковлева, ты с ним уже работал, пусть заочно…

– Ну, это громко сказано! – перебил коллегу Громов. – «Знаешь Яковлева!» А что это за тетрадь, которую должен добыть этот самый Крот! Она что, действительно так ценна? И кто такой профессор Зайцев?

Вместо ответа Эйтингер, не вставая с кресла, достал из папки и протянул генералу еще один лист, с убористым машинописным текстом. Тот углубился в чтение, а полковник пересел за письменный стол и взял трубку внутреннего телефона: