Война "невидимок". Остров Туманов - Николай Шпанов

— Но раз невозможно поднять парус, как же мы доберемся до берега?

— Дождемся ночи. Приливом нас подгонит к острову. А там мы, Бог даст, незаметно вернемся в бухточку…

— Значит, снова потерянный день! — с досадой произнес Житков.

— День? Днем тут не отделаешься. Надо починить бак, да придется еще добывать керосин. Раньше, чем послезавтра ночью, нечего и думать выйти в море. Лучше потерять лишний день, чем всякую надежду вырваться отсюда.

Они без приключений достигли укромной бухточки, из которой сутки назад вышли в море. Элли собиралась тайком отнести бак в починку к Нордалю. А Житкову снова предстояло сидеть в пещере.

Они вытащили бак и спрятали его между камнями. Элли шла, как всегда, впереди, чтобы показать Житкову дорогу к переправе через пропасть. Но еще задолго до того, как они подошли к трещине, девушка стала выказывать признаки беспокойства. Она остановилась и указала на снег. Житков увидел отпечаток широкой подошвы, за ним еще и еще…

— Туда ходили. — Морщинка прорезала лоб Элли. — Нам туда нельзя…

Житкову было решительно безразлично, где провести эти сутки. Он охотно согласился с предложением идти к Нордалю, а оттуда к пастору.

Прячась за скалами и домами, они добрались наконец до жилья слесаря. Прежде чем отвести Житкова к пастору, Нордаль заставил его переодеться в свою одежду и, главное, надеть свои сапоги. По словам Нордаля, «гвардейцы» нашли какую-то вещь, принадлежащую Житкову, и пустили по его следу собак. Ищеек нужно было сбить со следа. Нордаль предложил Элли надеть ботинки Житкова и, прежде чем идти к пастору, пробежаться куда-нибудь, — лишь бы следы увели собак от дома слесаря. Сам же Йенсен повел Житкова к церкви, близ которой прилепился на скале домик священника.

На стук Нордаля отворил сам пастор.

— Я привел русского гостя, — негромко бросил слесарь.

— Проходите скорей.

При звуке этого голоса Житков вздрогнул и остановился у входа.

— Входите же! — раздраженно повторил пастор.

Житков одним прыжком преодолел все ступеньки крыльца, ворвался в прихожую и, захлопнув за собой дверь, бросился к пастору:

— Саша!

— Не может быть! — удивленно воскликнул пастор. — Паша, родной, неужели ты?

Житков порывисто заключил Найденова в свои объятия.

— Я вижу, что ко всем вашим достоинствам в моих глазах, дорогой пастор, я могу приписать еще одно, — сказал пораженный Нордаль. — Вы блестяще владеете русским языком.

— Да, могу похвастаться, его я знаю неплохо, — усмехнулся Найденов и тут же спросил: — Не думаете ли вы, Йенсен, что моего друга надежней спрятать в церкви?

— Ни одна душа не знает, что он здесь. Молодая Глан, надеюсь, хорошо заметет следы. Пусть наш друг отдохнет. А там мы подумаем, куда его спрятать. Покойной ночи, господа.

Слесарь крепко пожал руки друзей и оставил их наедине.

— Ну, как ты, Сашок?.. — заговорил было Житков, едва только Найденов запер за слесарем дверь. Но вдруг осекся и тревожно огляделся.

— Ты что? — удивленно произнес Найденов.

— Если бы ты знал, какое открытие! — Он понизил голос до шепота.

— Ну?

— Гляди! — Житков протянул другу записку Бураго.

— Так вот в чем дело! — воскликнул Найденов. Он задумался на минуту. — Однажды, во время прогулки, мне показалось, что я видел на далеком обрыве фигуру человека, очень похожего на нашего милого профессора. Он шел под охраной немцев…

— И ты не попытался… ничего предпринять? — с жаром воскликнул Житков.

— Твое присутствие — доказательство тому, что я сделал не так уж мало!

— Мое присутствие?.. Разве это твоих рук дело?

— До последней минуты я был убежден, что тот русский, которого мне приведут, чтобы спрятать перед отправкой в море, — и есть Бураго.

— Значит, он в руках Витемы?

— Витемы? Какого Витемы?

— Здесь его знают как Вольфа… Это опасный человек. Умный и хитрый враг…

— Откуда ты его знаешь?

Житков подробно рассказал Найденову о своих приключениях.

— Но хотел бы я знать, — сказал он в заключение, — каким образом оказался здесь ты, да еще в таком обличье?

Найденов в нескольких словах описал все, что произошло на «Клариссе»:

— …Ну а когда Валя оказалась в безопасности, всё стало проще. Во-первых, я не мог не выручить пастора, ведь у него в башмаке хранились бумаги огромной важности. Попади они в руки немцев, — солоно пришлось бы многим на этом острове… Во-вторых, — и это самое главное, — из бумаг, хранившихся у пастора, я узнал нечто такое, смысл чего оставался, вероятно, темным даже для него самого: немцы доставили на остров Туманов таинственного русского пленника — старого ученого. Это мог быть только наш Бураго. А так как Зуденшельд был совсем плох из-за пыток, которым его подверг Майерс, пришлось облачиться в его платье и дать тягу с «Клариссы». Вот и все. Они вовсе не так всеведущи, как хотят казаться, эти гестаповцы…

— Ты уверен, что профессор здесь?

— Говорю тебе…

— С тех пор ни одно судно не покидало острова?

— Кажется, ни одно…

— И, значит, мы должны его спасти?

— Может быть, но… мне кажется, наша первая задача — твой переезд на материк.

— Оставить старика в руках Витемы? Ни за что! — горячо воскликнул Житков.

— Ну, подумаем…

— Воображаю, как обрадуется Валя! Ведь она убеждена, что ее отец — самоубийца.

— Этой выдумке она не верила с самого начала, — возразил Найденов. — Она и меня убеждала в том, что Бураго не мог покончить с собой… Понимаешь: не мог!

— Молодец эта молодая Бураго!

— Не Бураго, а Найденова.

— Уже?.. Что ж, поздравляю! — Хотя в голосе Житкова и не звучало большого энтузиазма, он все же крепко пожал руку друга. — Поздравляю вас, пастор Зуденшельд.

— Не Зуденшельд, а… Сольнес, — поправил Найденов.

— Сольнес? Но ведь ты сказал, что того норвежца на «Клариссе» звали не Сольнес, а Зуденшельд.

— Да, мне пришлось пережить двойное превращение, чтобы попасть на этот остров. Оказалось, что сам Зуденшельд не смог бы проникнуть сюда, не приготовь ему его единомышленники документов на имя Сольнеса, — пастора, допущенного немцами на этот остров.

Друзья поговорили еще некоторое время и решили немного отдохнуть. Но их приготовления ко сну были прерваны стуком в дверь. Хуль пришел сообщить, что в поселке происходит облава. «Гражданская гвардия» арестовала уже нескольких наиболее уважаемых жителей. Говорят, что их будут держать как заложников за русского беглеца.