Рубеж - Анатолий Рыбин

Разговор перебил радист, тоненький черноволосый сержант, сидящий рядом с Нечаевым. Он доложил комдиву, что его вызывает «Гроза».

— А ну-ка, что там? — Мельников настороженно выпрямился и натянул на голову запасные наушники. Полковник Осокин докладывал, что ракетно-пусковые установки вышли на новый исходный рубеж и готовятся нанести удар по «противнику». Мельников посмотрел на часы. Авдеевский полк и приданные части уже должны были форсировать реку и атаковать «неприятельские» позиции на подступах к высоте.

Мельников приказал радисту:

— Узнайте, какие потери понес батальон Лучникова на переправе.

Минуты две радист настойчиво добивался:

— «Скала!» «Скала»! Я — «Земля». Отвечайте!

Наконец сквозь треск и свист в наушниках пробился ответный голос. Сержант грустно сообщил:

— По предварительным данным, товарищ генерал, в реке застряли бронетранспортер и два танка.

Мельников посмотрел на Нечаева.

— Как вам это нравится, Геннадий Максимович? Три боевые машины застряли в ручейке, который, простите, курица вброд перейдет.

— Значит, разведка была неточная, — предположил Нечаев.

— Вероятно. Но там ведь майор Крайнов верховодит. А он человек с опытом, — сказал Мельников и, повернувшись к радисту, приказал: — Запросите полковника Осокина. Что там, интересно, у ракетчиков? Как бы они тоже где-нибудь не застряли.

За спиной у Мельникова опять послышался голос радиста. Он сообщил, что полковник Осокин никаких помех в выполнении поставленной перед ракетчиками задачи не видит.

— Хорошо, спасибо.

Внезапно впереди комдивской машины появились два тягача с противотанковыми орудиями. Они выползли из-за волнистой песчаной дюны и застыли. Ерош тоже нажал на тормоза. Мельников, распахнув дверцу, крикнул:

— Командира ко мне!

Подбежал сержант в запыленном расстегнутом кителе. Увидев, что перед ним командир дивизии, стал суетливо застегиваться, поправлять сбитую на затылок выгоревшую пилотку. Вскинув руку к виску, доложил:

— Переходим на новую позицию, товарищ генерал.

— Вижу, вижу. Из полка Горчакова?

— Так точно.

— И где же ваша новая позиция?

— В трехстах метрах южнее переправы, товарищ генерал.

— А где вы дислоцировались?

— В километре восточнее Сухой балки, товарищ генерал. А теперь вот в песках застряли.

— Вы слышите, Геннадий Максимович? — спросил Мельников, повернувшись к Нечаеву.

— Да, конечно. Увы, это уже становится традицией, — сказал Нечаев.

Сержант принялся было оправдываться, ссылаться на песчаные барханы, среди которых — хуже, чем в лесу. Но Мельников остановил его. Он вынул из планшета карту и ткнул карандашом в синий излом реки, где артиллеристы должны были обеспечивать переправу мотострелков и танкистов.

— Вот сюда отправляйтесь. Да побыстрее, а то без вас «война» закончится.

— Есть, товарищ генерал! — выпалил сержант и кинулся к машинам. Оба тягача рванули почти одновременно.

— Хороший сержант, — сказал вслед артиллеристу Нечаев. — Два знака отличника имеет.

Мельников иронически покачал головой:

— Хороший-то хороший. Но... им нужно быть на переправе, а они из песков никак не вылезут вроде нас.

Разогретый до предела комдивский газик выбрался наконец на твердый дорожный грунт. Ерош облегченно расправил плечи, снова вытер вспотевшее лицо. Ему и самому не терпелось побыстрее добраться до переправы и своими глазами увидеть «бой». Из газика уже было видно, как там, у подножия высоты Зеленой, густыми султанами поднимался дым и отваливал в подветренную сторону.