Война "невидимок". Последняя схватка - Николай Шпанов

— Да, он не похож на тех, кто способен пожертвовать собой из каких бы то ни было побуждений.

— Ты все еще думаешь, что Бэр и Витема — одно лицо?

— Мне так кажется.

— Тем хуже… для него.

— Ах, Паша, если бы мы имели право схватить его за жабры!

— Да, когда-то мне это представлялось чертовски заманчивым. Но теперь я вижу, что выгоднее бывает дать щуке поплавать. Скольких сообщников Витемы выловят благодаря тому, что нам не позволено его сразу обезвредить!

Утром Житков вскочил чуть свет. Найденова уже не было, и он тотчас отправился в порт. На «Марии» для него приготовили каюту, и стюард доложил, что капитан просит его к первому завтраку.

От шкипера Житков услышал то, что, впрочем, не было для него неожиданностью: Бэр так и пропал, по-видимому, закутив где-то на берегу.

Тут же шкипер сообщил и вторую новость, более неожиданную для Житкова: первый штурман не пойдет в рейс — он списывается с «Марии-Глории» и ложится в портовый лазарет.

— Он поранил себе бок, упав в трюм, — сказал шкипер. — Но, между нами говоря, действительная причина вовсе не в этой ране, а… — Шкипер посмотрел в глаза Житкову и грустно покачал головой: — Не очень-то приятно говорить это о моряке и своем соотечественнике, но, честное слово, мне кажется, что Майлса держит здесь, в порту, не рана, а страх…

— Чего же он боится, когда все его товарищи рядом с ним?

— Да, так рассуждает всякий моряк. Но у Майлса, говоря между нами, душа старой бабы. Ему всюду чудятся немецкие субмарины; в каждой консервной банке он видит перископ.

— А как вы смотрите на это дело?

Шкипер пожал плечами.

— Я моряк!

— Этим, конечно, многое сказано. Но я хотел спросить: как вы смотрите на консервные банки?

— Это зависит от того, что в них, — усмехнулся шкипер.

— Вот именно, — согласился Житков. — Когда мы снимаемся?

— К ночи… На траверзе Моржового будем еще в темноте.

— Почему вы вспомнили именно Моржовый? — спросил Житков.

— Говорят, что там, в минных полях, есть какой-то просвет, которым пользуются джерри. Невидимая субмарина всплывает и торпедирует корабли на караване…

К концу дня Житков решил сойти на берег, чтобы предупредить Найденова о списании Майлса и поручить штурмана попечению друга. Но Найденова в гостинице не оказалось. По словам коридорного, он забегал домой, но тут его ждала какая-то записка, подсунутая под дверь, и, прочитав ее, он тут же снова ушел.

Это соответствовало истине. Действительно, когда Найденов пришел домой, он нашел под дверью конверт:

«Саша, как можно скорее приходи в порт, конец десятого дебаркадера, между двумя последними пакгаузами. Жду с очень важными материалами. Не могу оттуда отлучиться. Приходи непременно. Павел».

На один момент Найденову показалось, что почерк не совсем похож на руку Житкова. Но мало ли в каких условиях приходится писать. Бывает, что напишешь еще и не такими каракулями!..

Найденов поспешил в порт.

По мере того как он удалялся от оживленной части порта, его обступала тишина. Слышался только хруст снега под ногами да изредка доносившийся вскрик буксирного гудка.

На середине пути, между стоянкой «Марии-Глории» и десятым причалом, предстояло миновать узкий проход — там, где ковш делает поворот.

Приближаясь к этому проходу, Найденов невольно огляделся. Вокруг — ни души. Проулок казался темной щелью. Найденов опустил руку в карман, нащупал револьвер и вошел в тень пакгауза…

Витема, которому здесь незачем было разыгрывать роль Бэра, уже больше часа стоял, прислонившись к стенке здания. Холод начинал пробирать его, но он боялся выйти из тени и осторожно переминался с ноги на ногу. «Получил Найденов записку? — думал он. — Решится ли пойти в назначенное место? И действительно ли тот, кого он здесь ждет, — Найденов? Ведь если его подозрения неверны, если он ошибся, то человек либо вовсе не придет, либо… Что может еще быть? А вот что: заподозрив что-то неладное, он явится не один, и тогда… Тогда нужно уносить ноги».

Витема услышал скрип шагов на снегу. Это были уверенные шаги человека, знающего свой путь.

Витема вынул бесшумный пистолет и отодвинул предохранитель…

…В половине девятого вечера над головой санитара в дежурке портового госпиталя раздался тревожный звонок. Санитар отложил газету и отворил дверь. За нею никого не было. Он хотел распахнуть дверь и выглянуть на крыльцо, но дверь во что-то уперлась. Санитар нагнулся и нащупал в темноте плечо лежавшего на крыльце человека. Невдалеке скрипели чьи-то быстро удаляющиеся шаги. Санитар хотел было последовать за уходящим, но раздумал и, втащив тело в приемную, крикнул:

— Товарищ врач, мертвеца подкинули!..

Черты бледного лица человека, лежащего на полу, не были знакомы санитару — он никогда раньше не видал Найденова.