Тайная война воздушного штрафбата - Антон Кротков

Оказалось, что описанный Напалмовым Джеком недавний случай произвёл сильное впечатление на всех членов экипажа, как и история, приключившаяся с парнем, работавшим по контракту лаборантом-химиком на складе ГСМ[22]. Вопреки инструкциям по безопасности, соскучившийся по чистой бескорыстной любви контрактник сбежал на свидание к какой-то местной девушке. Его труп нашли на следующий день всего в тридцати шагах от КПП. Утыканный сотнями отравленных дротиков бедняга напоминал дикобраза.

От всех этих жутковатых историй с сильным экзотическим привкусом веяло Жюль Верном и другими классиками юношеской приключенческой литературы. Однако Борис быстро проникся серьёзностью ситуации. Как человек военный, он буквально на ходу учился правилам выживания в пока малознакомых условиях новой войны.

Наконец подъехал микроавтобус. Его водитель подал машину почти вплотную к вертолёту. Лётчики, а за ними и Нефёдов стремительной перебежкой преодолели несколько метров открытого пространства…

В здании штаба дежурный офицер сообщил Нефёдову, что командующий ВВС господин Азам знает о его прилёте, но в данный момент он занят — проводит предполётный инструктаж.

— Мой заместитель пока проводит вас в столовую, — вежливо сообщил Нефёдову дежурный.

«Так, значит, на этот раз Азам», — размышлял Борис о старом приятеле, которого не видел много лет. Несмотря на реальность происходящего, Борису ещё не до конца верилось, что через какие-то полчаса он действительно увидит того, кто так или иначе много лет оказывал сильное влияние на его судьбу.

Этот человек вызывал в Нефёдове противоречивые чувства. Если бы кто-нибудь спросил сейчас его, кого именно он ждёт, старый лётчик не смог бы сразу ответить. А действительно, кого? Улыбчивого пилота «Русско-германского общества воздушных сообщений Дерулюфт», прилетавшего дважды в неделю в середине двадцатых годов на своём «Юнкерсе-13» под названием «Дружба» из Берлина в Москву, которого многочисленные русские приятели по-свойски звали Максимом? Или заботливо пекущегося о курсантах инструктора Липецкой школы ВВС Рабоче-крестьянской Красной армии, своего друга и учителя?

А может быть, Борис надеялся наконец-то встретиться с матёрым гитлеровским экспертом из легиона «Кондор», мастерски сжигавшим на своём «Мессершмитте» с персональной эмблемой в виде чёрного рыцаря на борту республиканские «ишачки» в небе Барселоны и Мадрида?

А ведь был ещё гауптман Макс Хан — холодный прагматичный аристократ, который осенью 1941 года водил в качестве лидера по хорошо знакомому маршруту к Москве другие «Юнкерсы» с бомбами вместо друзей по Коминтерну.

Их двоих действительно связывало многое — дружба, уважение и вместе с тем взаимная ненависть разделённых линией фронта противников. Хан был повинен в гибели как минимум двух товарищей Бориса по штрафной эскадрилье. И в 1944 году в Польше Анархист едва не покарал его за это. Однако прошло восемь лет, и в Корее уже Хан спас своего бывшего ученика из плена. За это Нефёдов отплатил бывшему «заклятому другу» таким же добром. Теперь Нефёдов снова пришёл просить Хана об услуге.

В ожидании старого знакомого Борис исподволь приглядывался к посетителям специальной столовой для наёмного персонала базы ВВС. Большинство ландскнехтов[23]являлись людьми зрелыми. Многим было далеко за сорок. В кое-ком фронтовик интуитивно угадал бывших противников из Люфтваффе. Хотя, по логике вещей, на смену старшему поколению профи должны были прийти «молодые волки». Но те, кому ещё не перевалило за тридцать, были здесь в явном меньшинстве.

С одной стороны, увиденное Борисом противоречило здравому смыслу, ведь, как известно, профессия военного лётчика — удел молодых. Именно в двадцатилетнем возрасте мужчина обладает лучшей реакцией, силой, выносливостью, чем когда-либо ещё в своей жизни. Если же принять во внимание, что по своим психофизиологическим и интеллектуальным качествам в военные лётчики годятся всего 3–5 % от всей мужской популяции, то здесь должны были по праву находиться недавние выпускники лётных училищ — обладатели лучших мужских генов на свете. Но вместо этого Борис наблюдал вокруг себя лысеющих ветеранов, у некоторых из которых над пряжкой ремня даже нависало бюргерское брюшко. На первый взгляд это казалось абсурдом.

Фокус заключался в том, что здесь действительно собрались лучшие. Просто зрелые плешивые марафонцы в командном единоборстве почти вчистую обыграли юных и мускулистых спринтеров. Если воюешь долго, тем более всю жизнь, начинаешь понимать, что молодые солдаты — это всего лишь пушечное мясо. Тысячам из них в первом же боевом вылете крупнокалиберные пулеметы вражеских самолётов циркулярными пилами в секунды отсекали плоскости их машин, обрекая на страшную гибель в кувыркающемся к земле обрубке истребителя. А скольких вместе с самолётом разорвали в клочья 20-мм осколочно-фугасные снаряды! С начала Великой Отечественной войны вплоть до 1943 года в условиях чудовищно напряжённых боёв с гитлеровскими эскадрами типичный советский авиаполк за месяц «стачивался» до «последнего пилота». На практике это означало, что из примерно 150 лётчиков вступившей в бой авиачасти на переформирование в тыл убывали 10–15 «стариков» — уцелевший костяк.

С точки зрения прагматичных законов естественного отбора двадцатилетние Аполлоны нужны для того, чтобы сделать качественное потомство в интересах сохранения человеческой популяции. В чём-то нацистская евгеника была права, но эсэсовские апологеты псевдонаучной теории сверхлюдей, решившие поиграть в Господа Бога, упустили главное: обществу для выживания и нормального развития важно иметь людей разных качеств и назначения.

А белокурые бестии, особенно в смутные времена, редко доживают до седин мудрости. Им мешает то же, что павлину его хвост или моржу мужественный горб — обострённые половые инстинкты, заставляющие мускулинных юношей пижонить перед врагом, лезть на рожон там, где можно пригнуть голову и сохранить её на плечах, — в общем, необдуманно рисковать.

Секс с красивыми молодыми женщинами кружит голову юношам в не меньшей степени, чем возможность летать выше и быстрее всех, побеждать на современных рыцарских ристалищах. С позиций биологии поединки сверхзвуковых истребителей немногим отличаются от брачных боёв волков, маралов или винторогих козлов. По сути, это не что иное, как ритуальные схватки за благосклонность самок. Красавицы, как известно, обожают увешанных наградами молодых героев в сверкающих позолотой эполетах. Отсюда жадная погоня молодых лейтенантов за атрибутами успеха. Не случайно в своих мемуарах некоторые матёрые эксперты Люфтваффе, сумевшие благодаря звериной хитрости и осторожности пережить войну, с грустной иронией вспоминали, с каким щенячьим азартом их восемнадцатилетние и двадцатилетние однополчане играли в игру с рисованием на килях своих истребителей «абшуссбалкенов» (abschussbalken) — отметок о сбитых самолётах в виде вертикальных полосок. Молодые кости 87 процентов этих мальчишек теперь лежат в безымянных могилах по всей Европе и в раскалённых песках Северной Африки.