Хоть в СМЕРШ, хоть в штрафбат! Оружие Возмездия - Николай Куликов

Недоговорив, женщина вдруг громко разрыдалась – по-бабьи, навзрыд. Немного успокоившись и утерев глаза кончиком платка, вдруг улыбнулась какой-то странной внутренней улыбкой и взяла мои руки в свои: «Ведь у нас ребеночек будет. В ту нашу встречу и зачали – на шестом месяце уже. Бабка Мария сказала, что мальчик родится. Такой же красивый, как ты…»

Я посмотрел в ее большие лучистые глаза, к горлу подступил комок, и теперь уже я заплакал скупыми мужскими слезами, уткнувшись в ее теплые колени. Нина же гладила меня по голове и повторяла: «Все будет хорошо, касатик ты мой. Все будет хорошо… Поутру соберемся и пойдем в этот самый «Смерч» – или как там его…»

Но пришли за мной уже ночью. В дверь громко забарабанили, и я сразу догадался: «Они».

– Сейчас открою! – крикнул как можно громче.

Нина встрепенулась, и я тихо зашептал ей на ухо: «Запомни. Для тебя я обычный советский офицер – больше ты ничего не знаешь. То, о чем я тебе сегодня рассказал, забудь начисто. Иначе погубишь и себя, и ребенка. В лагере вам не выжить!..» Стук в дверь повторился; со словами «Иду!» я зажег керосиновую лампу и пошел открывать.

Первым вошел молодой капитан с пистолетом в руках. Бегло взглянув на меня (я был в трусах и майке), он профессионально быстро осмотрел квартиру и крикнул:

– Все чисто! Входите, товарищ генерал!

Предварительно проворный капитан забрал у меня пистолет – тот самый, парторговский, еще спросил:

– Надеюсь, больше оружия в доме нет?

Я лишь отрицательно покрутил головой.

Вошедший генерал был высоким и худым. Позади него у дверей встал солдат с ППШ.

– Меня зовут Громов Василий Петрович. Я генерал-майор контрразведки «Смерш», – сказал он просто. – А вас как зовут?

– Яковлев Александр Николаевич. Бывший старший сержант Красной армии.

– Одевайтесь, гражданин Яковлев. Вы поедете с нами, – продолжал генерал.

Увидев лежащую на постели Нину, добавил:

– Вы тоже одевайтесь, если не ошибаюсь, гражданка Блинова.

– Гражданин генерал, – обратился я к Громову. – Она обо мне ничего не знала, для нее я обычный офицер.

Генерал на полминуты задумался, поглядев на испуганную женщину, натянувшую одеяло до самого подбородка:

– Хорошо, можете оставаться! Только завтра к девяти явитесь к нам в отдел. Знаете, где это?

Нина испуганно кивнула, а я с благодарностью подумал: «Молодчага генерал! Не побоялся взять на себя ответственность». Тогда же подумал, что расскажу ему все…

В оперативно-розыскном отделе в комнате для допросов, где я уже успел побывать сегодня утром, Громов предложил снять шинель, разделся сам и усталым голосом (не спал почти двое суток) спросил:

– Слышал, вы уже побывали здесь с утра?

– Да, ваш человек «на той стороне» дал мне номер телефона и назвал вашу фамилию.

– Вот и прекрасно: теперь я перед вами. Вас покормят, дадут ручку и бумагу и здесь же, за столом, вы опишете все: начиная с января 42-го и по сегодняшний день. Но сначала о главном: где тетрадь?

Я рассказал генералу, что в Энске на центральном кладбище есть весьма заметная могила купца 1-й гильдии Калашникова, захороненного еще в середине прошлого века. В метре от изголовья, примерно на глубине полуметра, в жестяной коробке и покоятся те самые знаменитые зайцевские записи.

Громов кивнул находившемуся тут же капитану (как я узнал впоследствии, его фамилия была Земцов), и тот быстро вышел. В дверях генерал повернулся:

– Поверьте мне, Яковлев, – от этой тетради для вас будет зависеть многое. Очень многое…