Операция "Фауст" - Евгений Федоровский

Ранний звонок поднял Клевцова с постели. Уже поднося к уху телефонную трубку, Павел догадался: звонил Волков. «Когда же он спит?»

– Нашелся Мантей, – сказал Алексей Владимирович. – Помнишь, ты говорил о фенрихе из училища в Карлсхорсте?

– Очень хорошо.

– Одевайся и выходи на улицу. Машина уже идет к тебе.

Наскоро перекусив, Павел по занесенной тропинке прошел по саду, открыл калитку. Ни одного огонька не светилось в темноте. Сосны в сугробах стояли неподвижно, как в почетном карауле.

Рокот мотора послышался в тишине издалека. Освещая дорогу синими подфарниками, вынеслась из-за поворота аллеи знакомая «эмка». Алексей Владимирович открыл дверцу. Павел вскочил на ходу.

– Ты в Красногорске бывал? – спросил Волков.

– Не приходилось.

– Там обнаружили нашего фенриха. Попробуем его расшевелить.

Миновав несколько контрольно-пропускных пунктов на шоссе, машина въехала в Красногорск. Лагерь военнопленных был устроен на многогектарной окраине. На этой территории работали заводы строительных материалов, механические мастерские.

У проходной «эмку» встретил сотрудник особого отдела. В одноэтажном, барачного типа здании штаба он предоставил гостям свой кабинет и выложил на стол личное дело Оттомара Мантея. Надев очки, Волков стал просматривать протоколы допросов, характеристики. Собственноручно написанную Мантеем автобиографию он пододвинул Павлу:

– Это по твоей части.

С немецкой обстоятельностью и прилежностью Мантей перечислял родственников, чины и отличия в гимназии, гитлерюгенде, училище. Отец, Эгон Мантей, занимал пост старшего правительственного советника в министерстве внутренних дел. Мать, урожденная фон Тепфер, владела поместьями в Тюрингии. Младшая сестра Инген учится в гимназии…

Как и ожидал Павел, Оттомар на допросе в штабе стрелкового полка сказал, что стажировался в установке противотанковых заграждений, и указал на безопасный участок в минных полях, ведущий к господствующей над местностью возвышенности. Как раз там и сгорели танки Самвеляна и едва не погиб он сам, Павел Клевцов. На последующих допросах фенрих повторял прежние показания, хотя, как теперь понял Павел, несомненно знал о новом оружии.

Конвоир привел Мантея и вышел. Фенрих заученно вытянул руки по швам, отрапортовал о прибытии.

– С вами хотят познакомиться эти товарищи, прошу быть с ними предельно откровенным, – проговорил лагерный сотрудник контрразведки.

Мантей выполнил четкий поворот в сторону Волкова.

– Вышколили, как для парада, – сказал Алексей Владимирович по-русски. Сотрудник ответил:

– Это не мы. За внутренним распорядком и дисциплиной здесь следят сами военнопленные.

Алексей Владимирович взглядом показал на стул. Мантей послушно сел. Павел приготовился к переводу.

Стриженный наголо, с бледно-рыхлым лицом, фенрих производил впечатление жалкое, удручающее. Хотя мундир и сапоги были вычищены, однако что-то неуловимо неряшливое было во всем его облике. Мантей, кажется, уже потерял надежду когда-нибудь вернуться в Германию, и теперь у него осталась одна цель – просто выжить.

На просьбу рассказать о себе, он без запинки выпалил все, что уже писал в автобиографии, и с выражением услужливой готовности стал ждать новых вопросов.

– Начальник училища у вас по-прежнему генерал Леш? – спросил Волков.

– Так точно. Если его не сняли в последнее время.

– Наверное, он и сейчас далеко не дистрофик?

Мантей с удивлением посмотрел на пожилого русского, по его мнению, большого человека из разведки, не менее «превосходительства», заискивающе произнес:

– Да, генерал вполне упитан.

– Кто руководил вашей практикой на фронте?

Помедлив, Мантей ответил:

– Капитан Хохмайстер.

«Тот самый Хохмайстер, что сопровождал нас в Карлс-хорсте!» – подумал Павел, взглянул на Волкова, но тот так же бесстрастно продолжал допрос, проговорив не то вопросительно, не то утвердительно:

– Значит, была целая группа…

– Мы прибыли в составе отделения.

– Чтобы провести боевые испытания противотанкового оружия?

Фенрих заволновался, но Волков и на этот раз сделал вид, что ничего не заметил:

– Как назвал это оружие Маркус?

То, что русский знает еще и имя Хохмайстера, окончательно сбило Мантея с толку. Сглотнув слюну, он проговорил: