Расстрельное время - Игорь Болгарин

— Тут где-то наш полк. Мы до их в гости.

— Нет тут уже вашего полка. Мы их турнули, потому как и самим места мало.

— Хто это — «мы»?

— Тринадцатая дивизия.

— Не присоветуешь, где теперь наших шукать?

— Может, во Владимировке? Вроде как туда они съехали.

* * *

К рассвету повстанцы разбили свой лагерь во Владимировке, и Каретников сразу же собрал на совещание весь командный состав армии, всех, кто находился здесь, у него под рукой. Прискакали командиры и тех полков, кто квартировал в ближних от Владимировки селах. Соблюдая уговор ничего не скрывать, Каретников пригласил на совещание и Кольцова. Он не отказался, занял место возле теплой печки и просидел там, не вмешиваясь, до конца разговора.

Каретников встал из-за стола и поднес к глазам исписанный листок.

— Послухайте! Только что нарочный привез! — И он стал читать: — «С получением сего Повстанческой армии надлежит форсировать Сиваш на участке Владимировка — Строгановка. Затем через Литовский полуостров выйти на Юшунь, продвигаться дальше, в тылы Перекопских укреплений и способствовать Шестой армии их овладением».

Евлампий Карпенко взял из рук Каретникова бумагу, внимательно её просмотрел и, коротко взглянув на Кольцова, хмыкнул:

— Тилегенция!… «Надлежит форсировать». Это як понимать? Вот Нестор Ивановыч, тот по-простому: «приказую». А тут не поймешь, чи приказывае, чи просит. Даже не знаешь, як поступить?… А хто это просит?

— Сам Фрунзе, — ответил Каретников.

— Ну, если Фрунзе! Шо тут думать! Надо постараться! Взялись за гуж, так тяните шо есть силы! — сказал Евлампий.

— Оно-то так, — согласился Каретников. — В народе як говорят? Надумав лезть в воду, поищи сперва броду. То така присказка. Нас она впрямую касается. Морозы, вода холодна. Где обсушиться, где обогреться? На все размышления у нас — один день. Выступать будем вечером, як стемнеет. Какие у кого предложения?

— Местные тут по пояс на крымский берег переходят, — сказал член штаба Евдоким Коляда. — А в хорошу воду — по колено.

— Это як понимать — «хороша вода»?

— Когда ветер воду из Сиваша в море выгоняет. Летом, случалось, чуть не посуху в Крым ходили.

— Ну и шо ж нам, ждать лета?

— Оно бы и не помешало. Летом, по теплу сподручнее было бы.

— Не превращайте совещание в базар! — насупился Каретников. — Жду деловых предложений. Надо бы поискать среди местных жителей, хто знает броды. Тебе поручаю, Левка, як начальнику разведки, — обратился он к Льву Голикову.

Голиков молча кивнул головой.

Каретников обвел глазами своих «маршалов», как называл своих командиров полков Нестор Махно.

— Остальные тоже без дела не останутся, — пообещал Каретников и остановил взгляд на начальнике медслужбы Крате. — Ты, Филипп, продумай, где раненых располагать, чем перевязывать, лечить?

— Тут не столько раненых будет, сколько обмороженных, простуженных.

— В правильном направлении думаешь, Филипп. Вместе со всеми переправь на ту сторону пару телег с санитарами. Боюсь, им там найдется немало работы.

— Постараюсь, — сказал Крат.

— Ты, Петренко, — перевел Каретников взгляд на командира одного из полков, человека неразговорчивого, медлительного, но четкого и обстоятельного. — Ты продумай, як дровцами запастись. Их нам много понадобится. Костры надо будет сперва тут по берегу запалить, для ориентировки, а потом и на том берегу.

— Где ж ими в этой клятой степи запасешься? Даже кустарник, и тот козы изничтожили, — сказал Петро.

— А ты хорошенько подумай. Может, местные нам чем помогуть? Но на это надежды мало, бо зима подступила, а у каждого — детки.

— Подумаю, — пообещал Петренко.

— Похоже, кой-яки возы и брички нам на этом берегу уже будуть без надобности. Пустим их на огонь, — сказал Каретников. — Сухие, хорошо будуть гореть. А там, в Крыму новые достанем. У них там лесов, як v нас тут соли. Только тачанки по дури на дрова не пустить!

Совещались долго. Пытались предусмотреть даже незначительные мелочи, которые потом, при переправе через Сиваш, могут оказаться неразрешимой проблемой.

* * *

После совещания вышли к берегу Сиваша, остановились возле полуразрушенной мазанки, стоящей почти у самой воды. У кого был бинокль, рассматривали противоположный берег, едва видимый из-за легкой дымки, стелившейся над водой.

Петренко горстью зачерпнул воду.

— Холодна, зараза! Почти лёд.

Прискакал Голиков, с каким-то кандибобером спрыгнул возле Каретникова с коня, доложил:

— Проводника нашли. Вон идёт!

К ним подошел невысокий вихрастый мальчишка со странным, словно бы удивленным лицом.

— Ты, что ли, берешься провести нас на тот берег?

— Но! — коротко отозвался мальчишка.

— У нас так коней погоняют, — сказал Каретников. — Тебя как звать?

— Петренко, — и мальчишка тут же поправился: — Афанасий Петренко.

— Петро! — окликнул Каретников командира полка. — Чего ж молчишь?

— А шо? — отозвался комполка.

— Наплодил детей по всей Украине, и в кусты?

— Ты о чем, Семён? — Петро удивленно посмотрел на Каретникова.

— Спроси у пацана фамилию!

— Ну, скажи! — попросил Петро.

— Петренко. А шо?

— Здравствуй, Петренко! — просиял комполка. — А я, знаешь, тоже Петренко.

Мальчишка с интересом посмотрел на комполка.

— Ладно, потом разберемся. Может, ты еще и мой родич? У меня пятеро братьев — по всей Украине. Твоего батьку як звали?

— Тоже Афанасием.

— Ну, значит, однофамилец, — сказал Петро. — Шоб ты знав, парень, на Петренках та Сидоренках пол-Украины держится!

— И сколько ж тебе, Афанасий, годков? — спросил Каретников.

— Шестнадцать… скоро будет.

— И шо, ты уже ходил на тот берег?

— Летом почти каждый день. Если вода позволяла. А зимой там делать нечего.

— А сейчас як вода? Можно на ту сторону перейти?

— Вам — до пояса, а мне по шею. — Мальчишка указал на Сиваш: — Главное, туда, правее не забираться. Там глыбоко. Якись дурни дядьки там яму вырыли. Когда-сь давно тут турки потопли. Тогда тоже война была. При их, говорят, золото было. Дядьки хотели его найти.

— Нашли?

— Да хто его тут найдет? Покойников, правда, другой раз находят. Сколько годов под водой, а як живые.

— Ну и як? Проведешь нас на ту сторону?