Круглянский мост - Василь Быков

– Доктор говорит: плохо целил, – продолжает между тем Данила. – Еще бы на сантиметр – и конец!

Черт с ним! Это сообщение Степку ни радует, ни печалит. Совсем он не целил. Если бы целил, то доктор, наверно, не понадобился.

– И это самое... – Данила почему-то оглядывается, хотя рядом никого нет, и немного тише гудит над ямой: – Говорил, на тебя не обижается. Ну, выпили, понятное дело... Если по-хорошему, так можно договориться.

Степка поднимает голову; он не может скрыть удивления.

– Это как?

– А так, значит. Сказать, что ненароком. Случайно, мол, автомат выстрелил. А про Митю того молчок. Взорвали, и все.

– Ну уж нет! Пошел он в одно место!

– Это самое... Нехорошо ты, – настойчиво ворчит Данила. – О себе подумай. А то приедет комиссар...

– Пусть едет!

Данила сверху внимательно, будто даже в недоумении, смотрит в яму. Степка встает и ставит порожний котелок возле его сапог.

– Пусть едет! Я не боюсь.

Данила крутит головой, вздыхает. Весь его озабоченный вид свидетельствует, что он не одобряет парня.

Молча посидев, он поднимается, обрушивая в яму землю, потом подбирает котелок, поправляет на плече оружие. И Степка только сейчас видит у него свой ППШ. Значит, уже и вооружился! Степка садится на прежнее место. Что-то твердое и спокойно-уверенное уже овладело им и не исчезает.

– Нехорошо ты удумал. Жалеть будешь, – ворчит Данила.

– За меня не бойсь.

– Да мне что!.. Вот только отпуск обещали. На трое суток. А теперь...

Он не договаривает, озабоченно смотрит в сторону, наверно на часового поблизости, и Степка догадывается, что он имеет в виду. Теперь, когда они не сговорились, отпуск у Данилы наверняка сорвется.

И правильно, что сорвется.

«Отпуск – за что? Кто действительно заслужил его, тех уже нет. А этому за какие заслуги?» – думает Степка. Нет, ничего у них с Бритвиным не выйдет. Степка виноват, его безусловно накажут, но прежде он расскажет, как все это случилось, и назовет Митю.

Комиссар разберется.

Не может того быть, чтобы не разобрался.

Пусть едет комиссар!