"Мессер" - меч небесный. Из Люфтваффе в штрафбат - Георгий Савицкий

— Расходимся! В стороны! — едва успел выкрикнуть Герман Вольф.

Два истребителя резко разошлись, «встав на нож», то есть под прямым углом к земле. Такой рискованный маневр мог запросто привести к сваливанию в штопор, однако выбирать не приходилось. Русские оказались опасными противниками, а кроме того, их было больше, и они были хорошо вооружены.

— Wir mussen wieder front! — Мы должны убираться прочь! — прокричал в панике обер-фельдфебель Штольц.

Атака при таком превосходстве противника была чистым безрассудством, однако Rottenfurher[40]думал иначе.

— Nein! Zum Angriff![41]— Германа Вольфа обуял азарт боя. Словно бесстрашный предок — берсерк, кинулся он в бой.

Вытянутый силуэт русского истребителя перечеркивают линии прицела, и тут же палец жмет гашетку, а глаза за мгновение до этого определяют необходимое упреждение. Сверкающие нити трассеров впиваются в фюзеляж неприятеля, ЛаГГ-3 выбрасывает из двигателя черный клуб дыма и резко идет на снижения. Его мотор жидкостного охлаждения уж очень чувствительный к боевым повреждениям: пара пуль и — alles Kaput! Впрочем, у «Мессершмитта-109» двигатель DB-601N — тоже жидкостного охлаждения, так что и немецкому летчику нужно быть осторожным.

Русских истребителей было больше — в этом и крылась опасность. Ввязавшись в ближний бой, Герман Вольф вынудил их отказаться от использования реактивных снарядов. Но вооружение «лаггов», состоящее из 20-миллиметровой пушки, крупнокалиберного 12,7-миллиметрового пулемета БС и пары 7,62-миллиметровых ШКАСов, делало их опасными противниками. Герману Вольфу и его ведомому оставалось только надеяться на собственное мастерство владения самолетом да еще и на удачу.

Но как говорили древние: «Удача любит храбрых!»

«Мессершмитт-109Ф» Германа Вольфа на вираже зашел в хвост ЛаГГ-3 — перегруженному советскому истребителю недоставало мощности его двигателя. Он пытался тоже уйти на вираж, но не успел — пулеметно-пушечные очереди «Мессершмитта-109Ф» Германа Вольфа пересекли траекторию его полета. Вспышки попаданий прошли вдоль левого борта «лагга», несколько пуль прошили плексиглассовый фонарь кабины, мгновенно убив русского летчика.

Совсем близко от угловатого фонаря кабины «Мессершмитта-109Ф» пронеслись дымно-огненные трассы еще одного русского истребителя. Герман Вольф взял ручку управления на себя, одновременно двинув вперед рычаг управления двигателем. Специальный «командный прибор» не только увеличил обороты мотора DB-601N, но и автоматически подобрал наиболее выгодный при изменении режима его работы шаг лопастей воздушного винта. «Фридрих» задрал нос к горизонту и пошел на «мертвую петлю». ЛаГГ-3 проскочил под ним, а потом «Мессершмитт-109Ф» оказался у него на хвосте. Короткая очередь, и еще один русский истребитель валится, объятый пламенем.

Оставшиеся два самолета с красными звездами резко снижаются и исчезают за лесом. Их летчиков можно понять: всего за несколько минут боя они потеряли большую часть своих машин и не сумели ничего предпринять против стремительных «Мессершмитов-109Ф».

* * *

Выполнив внезапную атаку, оба «Мессершмитта» Bf-109F ушли на большой скорости и скрылись в облаках. Герман Вольф был доволен — он провел именно тот бой, которого желал! Ввязавшись в маневренную схватку с превосходящими силами русских, он в очередной раз доказал собственное превосходство и выдающиеся качества немецкой авиатехники! Впрочем — как всегда.

Гауптман Вольф взял ручку управления на себя, перейдя в набор высоты. «Мессершмитт-109Ф» Карла Штольца неотрывно висел за правой плоскостью, метрах в пятидесяти позади. Ведомый охранял своего командира от внезапной атаки. Оба пилота внимательно осматривали воздушное пространство и вскоре обнаружили строй русских бомбардировщиков.

Это были гигантские ТБ-3 — четырехмоторные гиганты Сталина, участники многочисленных предвоенных парадов над Красной площадью в Москве. Но уже к концу тридцатых годов этот самолет конструктора Туполева устарел. Четыре двигателя со старыми деревянными двухлопастными воздушными винтами для ширококрылого гиганта оказались слабыми. Небольшая скорость и слабое оборонительное вооружение привели к потере всяческой боевой ценности. Некоторые шансы он имел при действиях ночью, однако командование Красной Армии и ее Воздушного флота обрекало на гибель этих «воздушных динозавров», посылая на бомбежки немецких войск днем и без истребительного прикрытия.

— Карл, набираем высоту и атакуем со стороны солнца, — скомандовал гауптман Вольф своему ведомому. — Zum Angriff!

— Яволь! Прикрываю, герр гауптман.

Пара «Мессершмиттов-109Ф» спикировала на замыкающий бомбардировщик русских. Его стрелки так ничего и не успели сделать: огненные трассы пронзили один за другим два двигателя на широкой правой плоскости «крылатого крейсера» большевиков. Взрывы искромсали обшивку и выдрали «с мясом» половину элерона. Тяжелый бомбардировщик накренился и пошел вниз, оставляя за собой черный хвост дыма.

— Ich bin treffen seine![42]Gut, nächste Angriff! — Хорошо, следующий заход!

— Verstehen!

Герман Вольф повторил атаку, и второй русский бомбардировщик свалился в штопор с разбитым вдребезги хвостовым оперением. Еще один ТБ-3 сбил Карл Штольц.

Воздушные стрелки русских бомбардировщиков открыли заградительный огонь. Но старые пулеметы ДА — «Дегтярев авиационный», да еще и на малоподвижных турелях, мало что могли против стремительных немецких истребителей. Всего за несколько минут все бомбардировщики были уничтожены всего двумя «Мессершмиттами-109Ф».

— Командир, я подбит! Проклятые русские! Видимо, одна из пуль воздушных стрелков попала в двигатель.

— Хорошо, уходи, Карл. Справлюсь сам.

— Яволь, герр гауптман.

Оставшись в одиночестве, Герман Вольф стал еще более осмотрительным. По опыту он знал: очень много летчиков гибнет именно на обратном пути, когда задание уже выполнено и организм подсознательно расслабляется.

Так получилось и в этот раз. Это были все те же устаревшие русские «Чайки» И-153, но их было шесть, а Герман Вольф — один. И в патронных ящиках уже было практически пусто: боезапаса — всего лишь на пару коротких очередей.

Вот тут как раз и следовало проявить благоразумие. Гауптман Вольф дал полный газ двигателю и отдал ручку управления от себя, переводя «Мессершмитт-109Ф» в пологое пикирование.