"Раньше смерти не помрем!" Танкист, диверсант, смертник - Александр Лысев

Дело по формированию русской вооруженной силы на северо-западе продвигалось достаточно медленно и непросто. Официального разрешения на формирование армии долго не удавалось добиться. В то время как немецкое военное командование оказывало поддержку этой идее, в политических кругах, как обычно, единодушия не было. Это касалось как немцев, так и русских. Псков летом-осенью 1918 года был наводнен всевозможными деятелями разной политической ориентации. Некоторые из них были людьми искренними и серьезными, некоторые — авантюристами и проходимцами. Преобладали монархические настроения. Была развернута большая работа. Офицерские организации поддерживали связь с Петроградом и Киевом, городами Прибалтики, вошли в сношения с командующим Добровольческой армией на юге России генералом Деникиным. В итоге была признана необходимость формирования северо-западного фронта белой борьбы. Строились большие планы о составе будущей армии, о ее задачах, комплектовании кадрами и потенциальном командующем. Наряду с другими, чаще всего назывались имена генералов Н. Н. Юденича и графа Ф. А. Келлера. Однако официально лишь к октябрю 1918 года в ходе заседаний русско-германской комиссии были определены окончательные условия формирования русской добровольческой армии. Она получала название Северной армии и должна была подчиняться русскому военному начальству. Во главе армии должен был встать русский генерал с популярным боевым именем — он наделялся диктаторскими полномочиями. Районами формирования армии назначались оккупированные немцами части Псковской и Витебской губерний. Вооружение, снабжение и обмундирование выделялись от германского командования, но по возможности — русского образца. Из захваченных немцами складов бывшей русской императорской армии сделать это не представляло большого труда. Для желающих служить устанавливались денежные оклады в зависимости от чина и занимаемой должности. Предусматривались также компенсации в случае ранения и выплата пособий семьям погибших. После завершения формирования армии, на которое отводилось не менее двух с половиной месяцев, германские войска должны были отойти на новую демаркационную линию. Старую предполагалось сдать русским. С нее они должны будут начать наступление против большевиков в направлении Петрограда. Конечной целью виделось совместно с другими белыми армиями водворение порядка во всей России и поддержка законного русского правительства. Вне всякого сомнения, вокруг новой формирующейся силы продолжали ломаться политические копья: немцы, красная агентура, новоиспеченные национальные правительства, различные группировки внутри антибольшевистского стана — все хотели так или иначе повлиять на происходящее и извлечь свой собственный интерес. Но Земцова и других русских офицеров-патриотов никакие интриги не трогали. Их интересовало только одно — как можно быстрее сколотить национальную армию, способную приступить к решению задач по восстановлению русской государственности на северо-западе.

10 октября в Пскове открылось вербовочное бюро по приему добровольцев в Северную армию, переформированное из бюро для южных белых армий. Основу ее пока что должен был составить Псковский добровольческий корпус. Неофициально запись началась еще в сентябре. Затем были открыты вербовочные пункты в Острове, Двинске, Режице, Валке, Юрьеве, Риге, Митаве, Либаве и Ревеле. Представители будущей армии выехали с целью привлечения разбросанных по пути отступления бывшей русской армии офицерских кадров в Ковно, Вильно и Гродно. Попытались даже отправить комиссию в Германию с целью включить в ряды армии русских военнопленных с Великой войны. Однако последняя затея первоначального развития не получила в силу более чем прохладного отношения к ней немецких властей. К середине октября бюро зарегистрировало более полутора тысяч человек. Около половины из них составляли офицеры. В числе первых записался в армию поручик Земцов.

— Поздравляю вас, Александр Николаевич. Теперь и мы с вами наконец на деле присоединяемся к борьбе за восстановление порядка и законности в России, — произнес как-то встретивший Земцова подполковник военно-судебного ведомства. И у подполковника, и у Земцова на левом рукаве был нашит трехцветный бело-сине-красный шеврон углом вверх — знак добровольцев северо-запада России.

Именно восстановление закона и порядка, сохранение тех ценностей, которые составляли самую суть прежней национальной России, непримиримая борьба с теми, кто старается их уничтожить, стали в те дни символом веры для Земцова и многих его товарищей. Один раз сделав свой нравственный выбор, он понял, что компромисса в этой борьбе быть не может. Как не может быть компромисса в вопросах веры — ведь нельзя же быть немного распятым и чуть-чуть воскресшим. А именно так он стал тогда смотреть на ситуацию в России. Это было очень тяжело, поскольку война была гражданской и противником оказывались свои же, русские. Готовый сражаться против них с оружием в руках, ибо другого выбора все равно не было, Земцов вместе с тем искренне верил, что до этих людей, попавших под морок советской власти, все-таки можно будет рано или поздно достучаться.

Примерно в таком духе он изложил свои мысли и чувства Ольге. И был очень рад, когда она согласилась практически со всем, о чем он говорил. Впрочем, Земцов и не сомневался в ней. Ольга проводила долгим взглядом через окно маршировавших по улице добровольцев и, пристально посмотрев ему в глаза, произнесла несколько неожиданные слова:

— Только не опускай рук. Никогда.

— Даже если понадобится целая жизнь? — чтобы несколько разрядить ситуацию, попытался улыбнуться Земцов.

— Даже если понадобится десять жизней — все равно, никогда не опускай рук, — очень серьезно произнесла она.

Губы Земцова чуть дрогнули. Тогда они оба еще не могли знать, насколько пророческими окажутся ее слова. Он подошел к жене, обхватил ее за плечи.

— Все будет хорошо.

— Да, — уверенно, но как-то загадочно ответила она. — В конечном итоге все будет хорошо…

От опостылевшей ему за последние несколько месяцев штабной деятельности Земцов при первой же возможности перевелся в строй. В среде армейской офицерской молодежи крепло мнение, что сколачивать формирующиеся части необходимо в стычках с большевиками. Хоть командование корпуса пока и не разделяло этих идей, недавно перешедший со своим подразделением от красных подъесаул Пермикин на свой страх и риск с небольшим отрядом произвел вылазку на располагавшиеся в Псковском озере Талабские острова. Рейд прошел успешно, белые захватили пленных, два орудия, а из жителей островов по их собственному почину был образован пехотный батальон. Да к тому же еще и наладили снабжение Пскова рыбой с островов, до этого относившихся к советской территории. Земцов с некоторым числом добровольцев принимал участие в прикрытии данного рейда и остался чрезвычайно доволен как самой операцией, так и высоким боевым духом ее участников. А в ноябре немцы неожиданно продули Первую мировую войну. К Земцовым зашел Грюндель — на бедняге просто лица не было. От волнения обер-лейтенант даже с трудом подбирал русские слова.

— Вы меня простите, но это какая-то чушь… В Германии революция, а у меня в полку… как это — солдатский комитет…

Последние две вещи были явно за гранью его понимания. Земцов, напротив испытавший на себе все эти милые штуки, как мог, утешал Грюнделя.