Штрафбат. Закарпатский гамбит - Юрий Гайдук

– Всё, ша! – осадил его Боцман. – Хватит базар-вокзал разводить, мы здесь не в поддавки играем.

Когда выгрузили на землю всё, что только могли увезти с собой, в том числе мешки с новеньким солдатским обмундированием, которое везли куда-то хозяйственники, Мося посчитал нужным спросить:

– А как же наша тачка, командир? Ведь то, что ее отыщут здесь, – это как дважды два – четыре. И уже начнут и лес прочесывать…

– А кто тебе сказал, что мы оставим ее здесь? – пробурчал Бокша, понимая, насколько прав Мося. – Серега отгонит ее к тому мосту, где мы воду брали, и запустит ее туда, где поглубже будет. Вода сейчас большая, мутная, так что пока ее кто-нибудь разглядит посреди речушки, мы можем жить спокойно.

Разводить далее базар-вокзал не имело смысла, и они, загрузившись тем, что было необходимо в первую очередь, углубились в лес по маршруту, который незадолго до этого Бокша прошел вместе с Тукалиным.

* * *

Уже поздним вечером, когда перетащили на базу до последнего килограмма крупы и лесистые склоны гор как бы растворились в сгустившейся темноте, Бокша дал команду готовить ужин.

– Царский ужин, – добавил он, зная, что именно ждет от него уставшая до чертиков братва. И в то же время он прекрасно осознавал, что в их положении нельзя расслабляться ни на секунду. Случись вдруг непредвиденный облом по пьяни, тот же генерал Карпухин не простит им подобного разгильдяйства, и за всё вкупе придется отвечать по полной программе. – Значит так, три пузыря по кругу, и более ни капли. Надеюсь, всем все понятно?

– Командир… – заканючил Волк, – ну хотя бы еще один пузырек добавь.

– Прокурор добавит, – буркнул Крест, которому не единожды приходилось осаживать Жильцова, не знавшего в питие меры.

– Господь с тобой, Иван! Накаркаешь еще.

– Ну, а чтобы он не накаркал случаем, – хмыкнул Бокша, – три по кругу, и ни капли больше.

Снарядив Писку и Пикадора готовить пшенную кашу, Бокша кивнул Кресту пройтись с ним по периметру базы из трех схронов, надежно скроенных закарпатскими партизанами, и когда они уже возвращались на огонек костра, над которым уже доходила до кондиции дурманяще пахнущая каша, густо заправленная американской тушенкой, Крест наконец-то решился сказать командиру то, что тревожило едва ли не целый день:

– Слушай, Андрей, а ведь мы, кажись, наследили малость.

– Ни хрена себе малость, – усмехнулся Бокша. – Побег из тюрьмы, гоп-стоп на большаке, за что уже по военному времени всем нам расстрел светит, да еще в придачу этот магазин в деревне. И ежели всё это по совокупности свести в единый наговор…

Он негромко выругался, споткнувшись о корягу, и так же негромко закончил:

– Сейчас, Ваня, нам главное – не обрезаться.

– Да я не о том, – с досадой в голосе произнес Крест. – Всё это и так всем ясно.

– Ну а чего ж ты тогда мельтешишь?

– Ты меня знаешь, я никогда не мельтешил и мельтешить не буду, – пробурчал Крест. – Я о другом хотел сказать.

– Ну?

– Хер гну! Мы же думали зарыться здесь без особого кипиша, а нас, кажись, в том сельпо застукали. И тот базар, что мы с Шайтаном вели, слышали. А это, как сам догадываешься, прямая наводка красноперым на наш схрон.

И он рассказал Андрею про тот шорох и приглушенный голос, который слышал в магазине. Думал, что Бокша спохватится и начнет соображать, как лучше всего сделать отсюда ноги, однако реакция Боцмана оказалась совершенно иной.

Он вдруг остановился и с каким-то придыхом в голосе произнес:

– Так ты говоришь, кто-то мог слышать, как ты и Рафик называли друг дружку по именам?

– Ну!

– И менты сразу догадаются, что за банда подломила тот магазин?

– Ну! И сразу же начнут прочесывать всю округу от того села до Мукачева.

– Насчет «прочесывания» это ты, положим, слишком уж сильно загнул, – явно довольный чем-то, засмеялся Бокша, – а вот насчет того, что они будут знать, чьих рук эта работа, – это хорошо, Ваня. Очень хорошо!

Было слышно, как засопел носом насупившийся Крест.

– Чего-то я не пойму тебя, командир. Менты с красноперыми возьмут след, а ты своё долдонишь – хорошо да хорошо. А хрен ли в этом хорошего?

– Эх, Ваня! – покровительственным тоном лагерного кума пожурил его Бокша. – Видимо, ты до сих пор так ничего и не понял.

– Так разъясни, коль я бельмондо такой, – пробурчал вконец разобиженный Крест.

– При чем здесь «бельмондо»? Ты не бельмондо, Ваня, ты правильно всё изложил, а я вот не до конца нарисовал поставленную нам задачу. А задача наша такая, Ваня. Не просто заявить о себе как о колхозе , который гноит лапотников в округе, а чтобы все, понимаешь, буквально все знали, что в колхозе этом не просто обыкновенные фраера из штрафбата, а князья, центровые, бугры, мастера и деловые , вынужденные пойти на побег.

Он замолчал было, однако тут же спросил:

– Ну что, Крест, уразумел?

– Похоже, начинаю врубаться.

Даже при той луне, пособнице вора, что огромным желтым блюдом зависла над верхушками вековых деревьев, было заметно, как вздулись и заиграли желваки на скулах Креста.

– Да, пожалуй, только сейчас начинаю врубаться, – как бы сам про себя пробормотал он, прощупывая лицо Бокши пронзительным, как у того же лагерного кума, взглядом.

– Ну, что еще? – произнес Бокша. – Давай колись. Выкладывай! Мы же с тобой одну землю сопатками пахали.

– То, что одну зону с тобой топтал, это точно, – как бы через силу согласился с ним Крест. – И то, что на зоне тебя под свое крыло взял, это тоже факт. Потому что видел – Боцман не какой-нибудь фраерок из дешевок, которого можно было бы и в шестерки определить. Боцман даже на мориловку , даже на курносую пойдет, но ломить на хозяина не будет, Боцман – это…

– Короче можешь? – оборвал Креста Андрей.

– Могу и короче.

– Так давай же, колись!

– А хрен ли здесь колоться? – каким-то не своим голосом отозвался Крест. – Ты и сам всё не хуже меня понимаешь.

– Чего понимаешь-то? Растолкуй!

– А то «понимаешь», – устало произнес Крест, – что то дерьмо, в которое мы все вляпались, хуже ахового. Это всё равно, что «Вызываем огонь на себя!». И ловить нас сейчас будут и менты, и красноперые, и тыловики. И если только не расстреляют сразу же, как пришпилят на этой вот поляне… – и закончил с полнейшей безнадегой в голосе: – А косить на твоего генерала, если заштопорят, нам вроде бы как не положено по чину. Да и не поверит в это ни ночник красноперый , ни оперсос из НКВД. И гореть нам по закону военного времени…

«Так откажись, еще не поздно, или на сторону свали», – хотел уж было посоветовать Кресту Андрей, но, зная о крутом нраве Ивана Минина и догадываясь, что за подобные «советы» можно и по сопатке схлопотать, только произнес негромко: