Русские эсэсовцы - Иван Ковтун

В осуществлении этих задач важное место уделялось коллаборационистам — представителям местного населения. О позиции СС и СД в этом вопросе свидетельствует бывший руководитель эсэсовской внешней разведки Вальтер Шелленберг: «Теория Гейдриха… заключалась в следующем. Военное поражение настолько ослабит советскую систему, что последующая засылка политических агентов в Россию довершит ее гибель»[117]. В качестве агентов в начале войны активно использовались завербованные абвером и СД русские эмигранты. Но в последующем акцент постепенно начал смещаться на коллаборационистов из числа советских военнопленных.

17 июля 1941 года Гейдрих подписал оперативный приказ № 8, адресованный командам полиции безопасности и СД «Об отношении к советским военнопленным».

Несмотря на то что основной объем документа посвящен механизму экзекуций над некоторыми политически враждебными категориями советских военнопленных, глава РСХА также требует от своих подчиненных выделять среди русских, находящихся в лагерях, лиц, «заслуживающих доверия… которых поэтому можно будет использовать в операциях по восстановлению оккупированных областей». Здесь же говорится, что «заслуживающих доверия лиц следует вначале привлечь к работе по фильтрации и к исполнению других заданий руководства лагеря… Если они оказываются подходящими для операций по восстановлению в оккупированных областях, то следует отказывать ходатайству об их возвращении на родину только в том случае, если они представляют интерес для контрразведывательной службы». В приложении 2 к этому приказу специально оговаривается, что необходимо находить среди пленных элементы, заслуживающие доверия, «невзирая даже на то, что речь идет о коммунистах»[118].

27 августа и 12 сентября 1941 года Гейдрих подписал дополнительные директивы, касающиеся основных направлений деятельности команд полиции безопасности и СД в лагерях для военнопленных. В частности, во втором из указанных документов еще раз подчеркивалось, что «задачей оперативных команд полиции безопасности и СД является выявление не только подозрительных элементов, а также и тех надежных элементов вообще, которые могут пригодиться для восстановительной работы в Восточных областях… Я предписываю, чтобы в еженедельных отчетах обращали внимание на пункт „4“ (число выявленных лиц, не внушающих подозрения). О военнопленных, не внушающих подозрения, которые перед этим занимали в советско-русском хозяйстве руководящие посты, следует особо указывать на отрасль их работы и последнее место службы»[119].

Первоначально отбор «заслуживающих доверия» военнопленных представители полиции безопасности и СД проводили в шталагах (стационарных лагерях для рядового и сержантского состава; Stammannschaftslager— Stalag) и офлагах (офицерских лагерях; Offizierlager — Oflag), сформированных на территории Рейха и Генерал-губернаторства. К концу лета 1941 года таковых насчитывалось 14 (7 шталагов и 7 офлагов для советских военнопленных). В лагеря для военнопленных на оккупированной территории СССР доступ оперативных команд СД был поначалу запрещен. Однако 7 октября 1941 года этот запрет был снят. 5 мая 1942 года Верховное командование вермахта (ОКВ) издало распоряжение о проведении проверок лишь в тех лагерях, которые находились восточнее старой германской границы, а 31 июля оперативные команды СД были выведены из лагерей, расположенных в Германии[120].

Отобранные представителями СД «заслуживающие доверия лица» размещались отдельно от основной массы военнопленных, а также задействовались в пропагандистской работе и использовались в качестве осведомителей.

Бывшие советские специалисты, изъявившие желание сотрудничать с немцами, направлялись в так называемый «Институт Ванзее», созданный под эгидой СД еще в середине 1930-х годов в Бреслау. С началом войны институт был передислоцирован в пригородный район Берлина и подчинен VI управлению РСХА и переориентирован на исследование вопросов, связанных с СССР: его сотрудники изучали положение в Красной армии, сельском хозяйстве, промышленности и других областях жизни Советского Союза[121].

В контексте нашего исследования нельзя пройти мимо такого интересного документа, как инструкция уполномоченного по продовольствию и сельскому хозяйству статс-секретаря, группенфюрера СС Эрнста Герберта фон Бакке о поведении должностных лиц на территории Советского Союза, намеченной к оккупации (от 1 июня 1941 года).

Герберт фон Бакке родился в Российской империи в 1896 году, в немецкой семье. Долгое время он жил в Батуме, где закончил гимназию. Во время Первой мировой войны в числе многих других немцев Бакке был интернирован, а после войны — переехал в Германию.

В 1922 году вступил он в СА, НСДАП, а затем в СС. В 1935 году Гиммлер назначил его пост начальника Главного управления расы и поселений СС. С 1941 года фон Бакке — уполномоченный особого штаба «Ольденбург», созданного для экономического и хозяйственного использования ресурсной базы занятых районов СССР в пользу Германии[122].

Инструкция фон Бакке (ее иногда еще называют «Двенадцатью заповедями поведения немцев на Востоке и их обращении с русскими») представляет собой свод рекомендаций, опирающихся на личный опыт общения с русскими, опыт немца, долго жившего в России. Этот опыт искусно переплетается с задачами, поставленными руководством Третьего рейха в войне против СССР, в первую очередь в части, касающейся экономической политики[123].

Говоря об огромном количестве общественных пороков, якобы сопровождающих жизнь русского народа, фон Бакке нацеливает свою аудиторию на жесткое пресечение подкупов, доносов, взяточничества и т. д. По мнению автора инструкции, русских не надо обращать на путь национал-социализма, главное «их сделать орудием» в немецких руках. Здесь Бакке особое внимание обращает на молодежь, «зараженную большевизмом». Если она не будет подчиняться, саботировать работы, — ее следует наказывать[124].