Обязан выжить - Николай Дмитриев

Еще сохранившаяся здесь купеческая обстановка действовала на Иртеньева расслабляюще, отчего и мысли у него сами по себе перескакивали с одного на другое. Вика даже подумал, а не остаться ли здесь совсем и, подыскав себе с помощью Ясницкого какую-нибудь работу, легализоваться окончательно.

Однако способ, каким Иртеньев заполучил свои документы и, в конечном счете, вроде как освободился, начисто исключал такой вариант. К тому же Вика был убежден, что уж если ЧК и выпустила в свое время бывшего ротмистра на свободу, то теперь, само собой, не спускает с него глаз.

Придя к такому выводу, Вика потянулся, сел на кровати и только сейчас заметил темные полоски грязи между пальцев босых ног, которые, как явное напоминание необходимости срочно заняться собой, предопределили все его дальнейшие действия.

Водопровод в номере отсутствовал, но старомодный наливной умывальник с поворотным краном и зеркалом на водяном баке имелся, так что кое-как привести себя в порядок Вика смог. Однако этого ему показалось мало, и, придя к закономерному выводу, Вика не спеша оделся, по давней привычке окинул взглядом оставляемый номер и вышел в коридор.

Роскошный отдых породил игривое настроение, и, передавая ключ портье, сидевшему за столом под скучной надписью «Дежурный», Вика прямо-таки с восточной цветистостью спросил:

— Не соизволите ли сказать мне, о любезнейший гражданин дежурный, а далеко ли отсюда городская баня?

От такого построения фразы пожилой человек сначала слегка опешил, но потом широко улыбнулся.

— Желаете с дороги помыться?

— Именно! — подтвердил Иреньев. — Опять же через пару дней дальше ехать…

— А у вас как, и билетик имеется? — голос портье неожиданно стал вкрадчивым. — Если что, могу поспособствовать. Так сказать, в прежние времена проезжающие у нас заказывали…

— Да там же очереди… — начал было Вика, но, сообразив, что у портье свой интерес, быстренько согласился: — Если так можно, то…

— Какое направление? — деловито спросил портье.

— Вообще-то мне надо в Екатеринбург, — Вика назвал первый вспомнившийся город, — но можно и рядом, лишь бы поезд…

— Значит, пораньше-с? — уточнил портье. — Только вот цена…

— Ну, разумеется, — понимающе кивнул Вика и спохватился: — Да, любезный, а как же баня?

— Так она же рядом, — портье услужливо привстал со своего стула и даже показал нужное направление пальцем. — От входа, извольте, налево и, никуда не сворачивая, всего два квартала.

Обрадовавшись оттого, что все так ловко устро илось, Вика благодарно «сделал ручкой» оказав шемуся столь любезным портье, а потом чуть ли не вприпрыжку выскочил на улицу и зашагал легко, как в молодости, щеголевато прищелкивая каб луками.

Круглую вывеску бани, напоминавшую небольшой, висящий поперек тротуара таз, Иртеньев углядел за полквартала. Это было необычно, да и сам вход удивил Иртеньева. У него даже сложилось впечатление, что он зашел не в баню, а в простой магазин. Не хватало только витрины, но и ее с успехом заменило широкое стекло промежуточной двери, на котором Вика недоуменно прочел:

МАТЕЛИБОПДОХВ

Сообразив, что он читает уже изнутри простое объявление: «Вход по билетам», Вика громко рассмеялся и, наклонившись к окошечку кассы, сразу протянул деньги. Чуть позже банщик, уже получивший щедрую мзду, провожая Иртеньева «в самый лучший номер», заговорщически понизил голос и предложил:

— Ваше степенство, ароматическую соль не желаете? Или пива. Или, может, чего такого?..

Прекрасно понимая, о чем речь, Иртеньев усмехнулся.

— Соль принесешь, а все такое в другой раз…

— Понимаем-с… — и банщик услужливо распахнул дверь, гостеприимно пахнувшую на Иртеньева теплым воздухом.

Номер Вике понравился. Впрочем, сегодня с утра ему все нравилось, и сейчас, сидя в ванне по горло в горячей, чуть зеленоватой от ароматической соли воде, Иртеньев с удовольствием поглядывал на кафельные стены, на лавку искусственного мрамора и даже на неизвестно как затесавшуюся сюда деревянную бадейку с высокими ушами-ручками.

Запах ароматической соли сладко дурманил голову, отчего, против воли, там начинали крутиться мысли о всяких теплых краях, мулатках и, как выразился здоровяк-банщик, про «все такое». Вике даже вспомнилась Поля, и он, прогоняя ненужный морок, с фырканьем и плеском, принялся мыться.

Через час Вика вышел из бани умиротворенным и шагал по улице, безмятежно поглядывая на прохожих. На другой стороне мелькнула вывеска почты, и он, как-то безо всякой видимой связи, подумал, что есть смысл не все деньги носить с собой, а частью спрятать, отправив перевод самому себе.

Идея показалась Вике весьма заманчивой, и он, не откладывая, перешел дорогу, чтобы оказаться в обычном почтовом отделении, где десятка полтора людей или топтались возле трех небольших окошечек, или, присев к убогому столу, что-то писали.

Поискав глазами незатейливую надпись: «Прием и выдача переводов», Вика стал сбоку маленькой очереди и для начала взялся изучать висевшую рядом с окошечком отпечатанную на машинке инструкцию.

Ничего нужного для него в инструкции не оказалось, и Вика подвинулся ближе, намереваясь улучить момент и спросить сидевшую за окошком строгую девулю, которая, водя из стороны в сторону не глазами, а сразу всей головой, внимательно изучала очередной бланк перевода.

Барышня закончила чтение бланка и, когда Вика собирался уже раскрыть рот, вдруг взяла со своего стола лежавший там паспорт, и, шлепнув им о стойку, сухо сказала:

— Гражданин Марин, возьмите.

Вика машинально повернул голову и завороженно следил, как поименованный гражданин, обстоятельно спрятал возвращенный ему паспорт в помятый черный бумажник, а потом все вместе засунул во внутренний карман пиджака.

В голове Иртеньева мгновенно возникла некая комбинация, и он, забыв и про переводы, и про барышню в окошке, выждал приличную паузу и тихо, не привлекая лишнего внимания, вышел вслед за неизвестным ему Мариным.

Вот теперь у Иртеньева и следа не осталось от недавнего умиротворенного состояния. Наоборот, подобравшись по-волчьи, он сосредоточился, и в голове у него молоточком била только одна мысль. Человек, идущий всего в нескольких шагах впереди, имеет примерно такой же возраст, и у него в кармане лежит бумажник с по-настоящему легальным паспортом.

Вика понимал некоторую авантюрность своего замысла, но отказаться от него не мог. В конечном счете все должен был решить случай, ибо обстоятельства могли сложиться двояко. И уж тогда выяснится окончательно, будет у Иртеньева возможность совершить задуманное или нет.

И хотя шансы, как говорят англичане, были фиф ти-фифти, желание завладеть «чистым» паспортом у Иртеньева было настолько сильным, что он, надеясь лишь на удачу, как привязанный, шел и шел за куда-то спешившим человеком.