Вьетнамский кошмар - Брэд Брекк

— Если ты не на работе и не на собрании в АА, то ты где-нибудь ещё — помогаешь кому-нибудь завязать с выпивкой. Мы тебя никогда не видим… — говорила она.

Во дворе всегда было море работы. Эта работа была исключительно моим заданием. А мне надоело косить траву и лопатить снег, подкрашивать водосточные трубы, сгребать в кучу листья и убирать совком собачье дерьмо. Я устал пахать все выходные напролёт, только чтобы навести внешний лоск. Внешний вид меня мало интересовал, хоть по нему и судят о человеке. Что значит вся эта лабуда, если меня от неё воротит? Я думал, что если забраться подальше от города, то можно жить нормально, как все. Чёрта с два. Стало только хуже. Мной владели дом и машины. Я утратил связь с семьёй и чувствовал, что жизнь проходит мимо.

Чёрт, если так дальше пойдёт, то в один прекрасный день я проснусь и пойму, что стал слишком стар для чего-то бoльшего. Страшно. Жизнь-то одна. Люди умирают от сердечного приступа, не дожив до 50-ти. И мне чертовски не хотелось попасть в их число.

Я хочу, чтоб когда-нибудь где-нибудь в глуши у меня появились маленькая хижина со старым омшаником и ярко-красный трактор. Хочу жить простой нехитрой жизнью. Разводить огород. Иметь холодильник, забитый форелью и лососем, олениной и лосятиной, дикими ягодами и домашним хлебом. Хочу дровяную печку и грузовик-внедорожник. Ни радио, ни телевизора, ни газет и — ни одного соседа на пять миль вокруг. Вот о чём я мечтал…

Я подумывал о побеге. Пойти, например, на работу и не вернуться. Наняться в дальнобойщики в Сан-Франциско, или на рыболовный траулер в Бостоне, или податься в ковбои в Монтану.

Всё, что угодно, всё лучше, чем так…

Но что я могу делать помимо журналистики? Могу снова вступить на Дорогу Приключений. Даже, наверное, вернуться в Сайгон.

Я всё обдумал. Здесь я не мог больше находиться, даже если б жил в походной палатке и питался овсянкой и бутербродами с арахисовым маслом.

Поэтому в ноябре я бросил свою газету и отправился на западное побережье подыскивать работу. У меня были моральные обязательства перед Мэрилу и детьми, но мне позарез было нужно заняться собой, чтобы сохранить себя. На Арлингтонских холмах делать мне больше было нечего. Я планировал осесть где-нибудь и посылать семье сколько возможно. Тогда бы я, по крайней мере, мог заняться своей жизнью.

В автобиографии Вуди Гатри «НА ПУТИ К СЛАВЕ» есть такая строчка: «Не важно, где я нахожусь: я всегда себя чувствую так, будто должен находиться где-то ещё».

Всё это можно было отнести и ко мне. Новый город, новый штат, новая страна — от работы к работе, от женщины к женщине. Почему — не знаю. Просто надо двигаться дальше и дальше. Без устали…

Однако проведя почти два месяца на колёсах, когда я ел на ходу, умывался в ручьях и на заправках, спал в машине, стучался во все отделы местных новостей, начиная с Ванкувера, штат Британская Колумбия, и кончая Портлэндом, Сан-Франциско, Лос-Анджелесом и Сан-Диего на юге, когда я пересёк пустыню с запада на восток до самого Феникса и Тусона, всё, чего я добился, были сбитые до крови костяшки пальцев да почти пустой кошелёк.

Я был очень одинок и однажды ночью позвонил Мэрилу.

— Привет, это я.

— Узнала…

— Как ты?

— Нормально…

— А дети?

— С ними всё хорошо.

— Догадайся, где я.

— Где-то далеко.

— Само собой… Блэк-Каньон-Сити, Аризона. Я только что проехал Феникс. Еду во Флагстафф искать работу.

— Так, и что?

— Ну, я подумал, тебе интересно, где я.

— Нам с ребятами всё равно, где ты.

— М-да…

— Ты бросил нас, Брэд. Мы сами по себе.

— Ты не оставила мне выбора. Я не мог заработать дома достаточно денег. Ты ведь знаешь, Мэрилу…

— Я уже сказала: это твои проблемы.

— Послушай, я звоню, потому что хочу с тобой поговорить.

— Ну и…

— Хочу знать, может, уже довольно, может, ты хотела бы покончить с этим делом? Здесь чудесная страна, Мэрилу. Мы могли бы начать всё по-новому — среди кактусов, солнца и пустыни.

— Ты имеешь в виду покончить с разводом?

— Именно.

— Да иди ты к чёрту! Я не хочу быть твоей женой!

— Ты на самом деле так считаешь?

— Да, я так считаю!

— И тебе всё равно, живой я или мёртвый?

— Абсолютно. Мне с ребятами начихать. Когда ты нужен, тебя нет.

— Так поцелуй меня в жопу. Пойду напьюсь! До чёртиков! И буду валяться как свинья!

— Это твоя жизнь. Делай, что хочешь. Нам больше нет до тебя никакого дела.

— Сниму мексиканскую бабу! Алиса из Ногалеса, вот и я! Как тебе такие яйца?

— Чтоб ты подцепил заразу какую-нибудь!

— Вот помру я до развода, Мэрилу. Что будешь делать? Найдётся ли ещё кто-нибудь разгребать твоё дерьмо, не знаю. Всего хорошего, детка! С тремя детьми на руках и кучей проблем, кому ты нужна. Без меня тебе жизни нет!

— И не мечтай, пьянчуга дешёвый!

— Ну и катись, чокнутая сучка!

— Больше нас не беспокой.

— Ни за что, будь уверена.

— Прощай…

— Иди ты!

Я свернул в Ногалес поточить рога, оттуда плавно перебрался в Эль-Пасо и далее в Хьюстон. За несколько дней до Рождества я остановился у какого-то ручья на востоке Техаса, раздумывая, вернуться ли в Чикаго или упереться копытом и попытать счастья во Флориде: повезёт, буду тискать статейки в газету, не повезёт, буду продавать устриц туристам.

В ту ночь мне приснился сон. Наш дом в Кристал-Лейк стоит заколоченный, почтовый ящик с моим именем валяется на земле, и вокруг — ни души. Я узнал у соседей, что Мэрилу и детей выселили. Куда они уехали? Увижу ли их снова?

Я подскочил как ужаленный и без остановок помчался в Чикаго, всю дорогу хлюпая носом, так что от горьких слёз почти не видел дороги. Я приехал, дома никого не оказалось. Но собаки резвились на заднем дворе, окна заколочены не были, и почтовый ящик висел на своём месте.

Я вернулся — мрачный, с пустыми карманами, разочарованный в рынке труда и злой, потому что не смог найти работу ни в одной газете.

Я поехал в Баррингтон и временно поселился в подвальчике у родителей, потом позвонил Мэрилу и сказал, что вернулся.

Я послал ей 100 долларов — у самого почти ничего не оставалось, — чтобы у ребят было весёлое Рождество — с индейкой и подарками. К деньгам я присовокупил дюжину роз.

В первый день Рождества я позвонил.

— Ты успела купить детям подарки на деньги, что я послал?

— Да, Санта-Клаус уже побывал здесь.