Солдатами не рождаются - Константин Симонов

Захаров вошел в избу, мельком взглянул на поднявшуюся в углу с лавки маленькую женскую фигурку и, на ходу сваливая с плеча распахнутую бекешу, спросил у подскочившего помочь адъютанта:

– Начальник штаба у себя?

– Так точно.

– Один?

– Так точно.

Захаров толкнул дверь во вторую половину избы.

Серпилин, сидевший за столом над картой, недовольно поднял глаза: приказал адъютанту до тринадцати без крайней нужды никого не пускать.

– Здравствуй, сиди. – Захаров тиснул Серпилину руку и сел напротив. – Как думаешь строить свои дальнейшие взаимоотношения с Батюком?

– Как положено начальнику штаба армии с командующим.

– Брось, – сердито сказал Захаров. – Я не формально, а по существу.

У него у самого только что вышел крупный разговор с Батюком, и он еще не остыл. Сначала решил вызвать начальника штаба к себе, но передумал и зашел сам – хотел подчеркнуть, что дело не в форме.

– Долго я еще буду болтаться между вами как главноуговаривающий?! Плохо подхожу для этой роли.

– Отношения в целом, считаю, складываются нормально, – сказал Серпилин.

Захаров исподлобья посмотрел на него. С минуту оба молчали.

В общем-то, сказанное Серпилиным было близко к истине. Вопреки ожиданиям, он сработался с Батюком. И не потому, что сглаживал углы, а, наоборот, после двух резких стычек.

После первой – еще до начала наступления – Батюк попробовал с ним расстаться, но в штабе фронта не посоветовали.

После второй – уже в ходе наступления, когда командующий фронтом при докладе с первых же слов поддержал вариант решения, который отстаивал Серпилин, – Серпилин ни одним словом не дал понять, что Батюк был за другой вариант, даже бровью не повел. И Батюк оценил, понял, что начальник штаба хотя и ершист, но подсиживать не будет.

После этого все шло более или менее нормально – до сегодняшнего утра.

Батюк нервничал, хотел непременно первым, раньше соседей разрезать немцев и соединиться со сталинградцами, с 62-й армией. С вечера сам уехал в одну из своих отстававших дивизий – толкать, беспокоился, что 111-я, вырвавшаяся клином вперед, обнажила фланги. Требовал, – кровь из носа! – чтобы две соседние к утру вышли на один уровень с ней.

А ночью ужо без Батюка, уехавшего на левый фланг, командир другой правофланговой дивизии доложил, что разведка боем подтвердила прочность немецкой обороны и в намеченные для ее прорыва сроки он не укладывается – не успел подтянуть артиллерию и подвезти боеприпасы, – и попросил у Серпилина добавить ему еще шесть-семь часов на подготовку.

– А о чем раньше думали? – спросил Серпилин.

– Метель подвела.

Но это была от силы полуправда. Подвела не только метель. Подвел характер – не хватило решимости сразу же сказать командующему, что предложенный им срок нереальный.

– Ждите, свяжусь с командующим и позвоню, – сердито ответил Серпилин и стал искать Батюка.

Но Батюк все в той же метели где-то застрял – из одной дивизии выехал, а в другую не прибыл. Приходилось брать ответственность на себя.

Серпилин в душе считал, что на активную операцию – удар в основание нашего клина – немцы при сложившейся обстановке не пойдут, и за фланги 111-й не боялся. А в то же время чувствовал по донесениям, что перед ее соседом справа действительно крепкий орешек. Немцы еще сильны. На легкий хлеб рассчитывать не приходится, и швырять под огонь пехоту, пока не соберешь артиллерийский кулак, бесцельно. Шесть-семь часов на это, пожалуй, жирно, но необходимый минимум надо добавить.

Он позвонил в дивизию и от имени командующего разрешил отодвинуть срок наступления.

Из-за этого, когда вернулся Батюк, и загорелся сыр-бор.

За ночь ничего не произошло: по клину немцы не ударили, артиллерия уже подтянулась, и части дивизии вышли на исходные рубежи для атаки. Серпилин оказался прав, и Батюк это поникал. Но сам факт отмены его предыдущего приказания, хотя бы и от его имени, привел Батюка в бешенство.

Серпилин понимал, что случай из ряда вон выходящий, но оправдывался тем, что внес коррективы, учитывая сложившуюся обстановку и донесение командира дивизии, что на его участке немцы обороняются исключительно упорно. С этим следовало посчитаться.

– Значит, с фрицами считаешься – это для тебя основной фактор! – сказал Батюк.

Серпилин сказал в ответ, что с силой сопротивления противника приходилось считаться всю войну, видимо, придется и впредь.