Хоть в СМЕРШ, хоть в штрафбат! Оружие Возмездия - Николай Куликов

16 февраля 1945 года, Западная Белоруссия

1

– Куранты пробьют через шесть с половиной часов! – твердо повторил Фунтиков, выжидательно глядя Феликсу в глаза.

Одновременно в избу вошли с улицы оба бородача-полицая – те самые сопровождающие – и направили в сторону «гостей» дула своих автоматов. Поскольку из всей шестерки не спал только Феликс, он сразу почувствовал – основное внимание приковано к нему. Стараясь унять вмиг охватившее волнение, старший группы диверсантов хрипло произнес в установившейся напряженной тишине:

– Вы ошиблись. Это произойдет на полтора часа раньше.

После чего он почти физически ощутил, как мгновенно разрядилась словно наэлектризованная тревожным ожиданием окружающая атмосфера. Фунтиков с видимым облегчением ослабил свою «медвежью» хватку и убрал руку с плеча Феликса – при этом кивнул бородачам со «шмайссерами». Те опустили оружие, но с места не сдвинулись, оставаясь по обе стороны двери. Бывший начальник волостной полиции поднялся из-за стола и негромко сказал:

– Пойдемте, герр Феликс, нас ждут. Оденьтесь и набросьте полушубок – здесь рядом.

Выходя вслед за Фунтиковым в темные сени, диверсант оглянулся: его «коллеги», навалившись на стол, продолжали мирно спать – как и оба немецких летчика (командир Герц даже начал похрапывать). Подполковник Шерхорн и обер-лейтенант с нескрываемым интересом смотрели ему вслед.

Пока шел через заснеженный двор все к той же баньке, где недавно парились, Феликс несколько раз глубоко вдохнул освежающий морозный воздух, чтобы хоть немного успокоиться. Захватив на ходу горсть снега, приложил к горячему лбу, потом растер лицо. Безумно хотелось догнать идущего впереди Фунтикова, схватить за плечи, развернуть – спросить напрямую: «Что все это значит? Я снова среди своих?!» Но Феликс знал: всему свое время – профессия разведчика приучила быть сдержанным и не форсировать события без крайней на то необходимости.

В тесном полутемном предбаннике было тепло, приятно пахло травами и распаренными березовыми вениками. На крохотном столике у завешенного мешковиной оконца неярко горела керосиновая лампа, рядом на широкой деревянной скамье сидел высокий и худой человек в расстегнутой немецкой офицерской шинели без погон.

– Отзыв на пароль дан верно, – с порога доложил Фунтиков. – Это он, товарищ генерал!

– Я сам вижу, что он! – широко улыбнулся Громов (а это был именно он), поднимаясь и делая шаг навстречу вошедшим. – Почти не изменился за полтора года: такой же орел, как на фотографиях в личном деле!

– Почему же только на фотографиях? – лукаво прищурился Феликс. – Мы с вами один раз лично встречались – если не ошибаюсь, в конце лета 43-го в спецлагере под Москвой.

– Ты смотри, узнал-таки! – воскликнул Громов. – А ведь я тогда строй курсантов с целой свитой обходил!

– Тем не менее я вас хорошо запомнил, товарищ полковник… виноват, товарищ генерал.

– Все верно, капитан, я тогда действительно полковником был!

Громов порывисто обнял разведчика:

– Ну, здравствуй, Валет! Здравствуй, дорогой ты мой товарищ!

Последнюю фразу генерал произнес осевшим от волнения голосом. Феликс, он же разведчик-смершевец Иван Дубовцев, несмотря на всю свою выучку, тем более не мог сдержать радостных чувств. Еще бы! Вернуться к своим через полтора года разведработы в глубоком немецком тылу – это дорогого стоит…

Валет (это был его позывной) справился, наконец, с нахлынувшим волнением и принял уставную стойку:

– Товарищ генерал! Разрешите доложить…

– Отставить доклады! – махнул рукой Громов. – Садись, разговор у нас будет долгий. А вы, майор, действуйте согласно плану!

Когда Фунтиков вышел, генерал сел рядом с разведчиком:

– Для начала, как говорят дипломаты, обменяемся верительными грамотами.

Он предъявил Валету служебное удостоверение:

– Я генерал-майор Громов Василий Петрович – помощник начальника Главного управления контрразведки.

– Что касается меня, могу показать лишь фиктивные документы, выданные в абвере, – улыбнулся Иван.

– О тебе, дорогой товарищ Дубовцев, все необходимое я уже знаю – и не только из личного дела. Поэтому процедуру идентификации «кто есть кто» можно считать состоявшейся – тем более времени у нас в обрез.

– Разрешите вопрос, товарищ генерал! Моих «напарников», а заодно и летчиков – что, усыпили?